Двойные ряды весел помчали «Силанду» с хорошей скоростью. Ритм барабана значительно превышал частоту биения взволнованных сердец пассажиров. Этот звук отдавался в костях Кульпа, от чего он испытывал мучительную боль. Магу было не нужно спускаться в трюм – он знал и так, что в данный момент несколько десятков мускулистых, лишенных головы людей в затхлой атмосфере равномерно поднимают и опускают огромные весла. Это было похоже на какую-то мистическую игру, затеянную волшебством Худа. Глаза мага заскользили по палубе в поисках Геслера и обнаружили его стоящим около полубака рядом с Непоседой. Да, это были очень стойкие люди – гораздо сильнее, чем он был способен ранее предположить. Они возвратились к своему жестокому черному солдатскому юмору раньше, чем Кульп попытался прийти в себя, оставаясь в то же время столь же холодными и бесстрастными, как сердцевина огромного ледника. «Уверенность, выработанная потом и кровью... или просто фатализм? Никогда не думал, что щетина Фенира может быть такой черной».
Шторм сумасшедшего колдуна все еще продолжал преследовать их – гораздо медленнее, чем раньше, однако все с тем же упорством. Маг перешел на ту сторону, где стоял Гебориец.
– Это Путь твоего бога? Старик проворчал:
– Это не мой бог, и это не его Путь. Худ знает, где мы находимся среди Абисса, и, по всей видимости, выбраться из этого кошмара будет непросто,
– Ты излечил рану Непоседы с помощью руки своего бога.
– Да, но у меня не оставалось выбора. У тебя, думаю, тоже.
– А что ты ощущал в тот момент? Гебориец пожал плечами.
– Ощущение, будто сквозь меня проходит какая-то сила. Ты, наверное, сразу догадался, не правда ли? – Кульп кивнул головой. – Неужели это был сам Фенир? – спросил старик.
– Я не знаю... Не думаю, хотя и не считаю себя экспертом в вопросах религии. По крайней мере, не похоже на то, что он как-то повлиял на Непоседу, за исключением того, что излечил его смертельную рану. А для Фенира совсем не свойственно раздавать подарки.
– Согласен, – пробормотал бывший священник, рассматривая полу прикрытыми глазами двух молодых моряков. – В любом случае, он себя еще проявит.
Фелисин села отдельно от остальных, и ее самой ближней компанией оказалась пирамида глазеющих голов. Они ее не слишком волновали – все внимание девушки в данный момент сосредоточилось на Геслере – человеке с костяным свистком на шее. Ее мысли возвратились к Кругу в Унте и священнику, покрытому мухами. Тот момент стал первым столкновением девушки со столь явным волшебством. Несмотря на все истории о магии и диких волшебниках, о магических пожарах, охватывающих воюющие города во всех уголках империи, Фелисин ранее никогда не приходилось сталкиваться с подобной мощью. А сейчас она сталкивалась с волшебством чаще, чем в детстве с подобными рассказами, и каждое новое знакомство оставляло на теле рубец как свидетельство крайней уязвимости обычного человека перед тем, что находилось за гранью его понимания. Волшебство внезапно превратило обычный мир в место ужасно унылого, обреченного существования. Тот день в Унте изменил ее место в жизни или, по крайней мере, ощущение этого места. С тех пор девушка ощущала себя постоянно не в своей тарелке.
«Но возможно, все было не так. Совсем не так. Может быть, я прошла через путешествие на галере, через море незнакомых лиц, бурю ненависти и безумной злобы только ради того, чтобы, наконец, проститься с болью, предначертанной мне моей же судьбой. Может быть, эти люди послали мне избавление».
Она посмотрела на отрезанные головы. Их глаза не моргали – они были неподвижными и сухими, белея, словно яичница на разогретой мостовой. «Прямо как я. Да, слишком много впечатлений. Слишком...»Если бы демоны прямо сейчас появились из воды по обе стороны от бортов, Фелисин абсолютно бы не удивилась, задав один-единственный вопрос: «Где вы так долго пропадали?». Затем она бы обратилась к ним с просьбой: «А не могли бы вы, уважаемые демоны, закончить эту комедию раз и навсегда? Ну пожалуйста!»
Подобно длиннорукой обезьянке, Истина спустился по такелажу и легко спрыгнул на палубу. Замерев на некоторое время около девушки, он принялся отряхивать пыльные волокна снастей со своей одежды. Несмотря на то что юноша был на пару лет старше Фелисин, в ее глазах он выглядел совсем молодым. «Чистая, гладкая кожа. Клочок жиденькой бородки и ясные, словно майское небо, глаза. В них нет ни огромного количества галлонов вина, ни дурманящего дыма дурханга, ни воспоминания о множестве лежащих сверху тяжелых тел, после которых уже ничто на свете не имело какого-либо значения. Единственной вещью, которая меня радует, является то, что они так и не смогли заставить полюбить это ужасное занятие. Сможешь ли ты, Истина, когда-нибудь понять, о чем я сейчас говорю?»
Заметив внимание девушки, юноша подарил ей робкую улыбку.
– Он сейчас находится в облаках, – произнес Истина, чей голос уже начал отдавать хрипотцой.
– Кто?
– Подобно коршуну без привязи, он мечется туда и сюда, оставляя следом за собой потоки крови.
