– Наше племя принимало их как дорогих гостей, но подобные визиты были крайне редки. Сейчас я думаю, что они считали себя слугами Азаса. И если легенды Треллов содержат хоть толику правды, то временем возникновения этого культа можно считать дату основания Первой империи...
– Они были уничтожены! – заверещал Искарал.
– Возможно, в границах Малазанской империи, – заключил Маппо.
– Друг мой, – произнес Икариум. – Ты утаиваешь истину. Я слышу их.
Трелл вздохнул.
– Они возложили на себя обязанность – обеспечить тебе охрану, Икариум. Именно так и обстоят дела с самого начала этой истории.
– Но почему?
– Вот этого я не знаю. Ты задаешь... – Трелл дрогнул, – интересные вопросы. Посвящение жизни благородным целям? Защита Азаса? – Маппо пожал плечами.
– Проклятые Худом обрубки! – проворчал Реллок. – Насколько мы знаем, они могут быть виновны во всех грехах.
Компаньоны с удивлением повернулись К нему. После продолжительного молчания Скрипач тряхнул головой.
– Нам пора, – произнес он. – Идем в лабиринт.
Руки и конечности. Они царапают по скрученным корням, они тянутся и изгибаются в тщетных попытках вырваться на свободу. Со всех сторон доносится страстная мольба: жизнь людей оказалась здесь случайно заключенной среди тысяч и тысяч других существ.
У Скрипача возникло минутное представление: как же человеческие лица будут выглядеть с телами, снабженными такими кошмарными конечностями. Фантазия его подвела, но сапер точно знал, что реальность, скрывающаяся за этими стенами, в сотни раз хуже его самых страшных кошмаров.
Треморлор – грубая темница, образованная из корней, – содержала в себе демонов, древних всевышних и созданий с такой чудовищной внешностью, что сапер сразу понял, сколь же многообразна жизнь на свете. Люди представляли собой несколько маленьких хрупких листочков на столь огромном дереве, которое не укладывалось в сознании. Шок лишил Скрипача мужества. Кто-то явно смеялся над ним, словно бескрайнее эхо несметного количества лет и миров, заключенных в этой тюрьме.
Со всех сторон доносились звуки битвы – треск дерева, хрипы и стоны... Все это были другие тропы лабиринта. Азаса пытались атаковать со всех сторон. От звериных воплей стыла кровь в жилах, но путешественники понимали, что вселяющая ужас вечная война и не может иметь другого лица.
Рукоятка арбалета стала мокрой от пота Скрипача, он шел впереди всех, медленно ступая по самому центру тропы. Со всех сторон тянулись страшные руки и лапы. Впереди виднелся острый изгиб дороги. Сапер присел и оглянулся на остальных спутников.
В сопровождении остались только три Гончие. Шан и Клык пропали – видимо, двинулись по параллельным путям. Скрипач видел, что Баран, Слепая и Крест не проявляли никаких признаков беспокойства, поэтому решил успокоиться и сам. Безглазая Гончая путешествовала в нескольких шагах от Икариума. Складывалось впечатление, что эта парочка встречалась не впервые, совместно пройдя немало троп. Баран завершал их процессию, в то время как Крест – бледная, испещренная гора мускулов – держалась около сапера. Порой она поднимала к нему свои черные блестящие глаза, как бы успокаивая солдата.
Поежившись, Скрипач вновь обратил свой взгляд на Слепую. «Она так близко... к Икариуму...» Ягут понимал это так же четко, как и Маппо. Наверняка, Повелитель Теней так и задумал... Треморлор никогда не посмеет забрать к себе Гончих – этих древних убийц...
Маппо стоял сбоку от Ягута, который держал в руках полированную булаву. Волна сострадания наполнила Скрипача: Трелл не мог найти себе места. Перед ним стоял не просто Изменяющий Форму, а старый спутник, он любил его как брата.
Крокус и Апсала, как и прежде, достали из ножен боевые ножи и встали по флангам от слуги. Пуст притаился на расстоянии нескольких шагов за их спинами.
«Вот и все наше войско – ничего более».
Внезапно Скрипача охватило странное чувство. Намереваясь повернуть за угол, он почувствовал, будто его спину сжала чья-то рука. «Дальше идти нельзя. Надо подождать, – сапер вздохнул. – Чего же еще ждать?»
Глаза Скрипача все еще блуждали по своим спутникам, и в этот момент он заметил, как корни за их спинами начали медленно подниматься.
– Худ!
Мгновение спустя все вокруг пришло в движение: прямо перед ним появилась огромная туша какого-то животного, которое начало сотрясать воздух диким ревом. Скрипач почувствовал, что его костный мозг превратился в мелкие кристаллики льда. Над головой раздалось хлопанье чешуйчатых крыльев, а перед глазами он увидел огромные когти.
Стоящий во главе Сольтакен предстал в образе бурого медведя, достигающего по размерам грузовую повозку знати. Со всех сторон к его темному меху тянулись уродливые конечности неизвестных тварей. Скрипач заметил, как медведь дернул за одну конечность, состоящую из трех суставов. В ту же секунду в воздух брызнула струя черной, старой крови. Не обращая внимания на попытки узников достать его, похожие на комариные укусы, медведь двинулся вперед.
