Крест и Баран повторили действие своей предводительницы, образовав нечто вроде заградительного барьера вокруг Икариума. Скрипач понял, что оказался в стороне и поднялся с земли. В то же мгновение он почувствовал – ноги стали как ватные... Подобное ощущение охватывало его тогда, когда ему приходилось выпивать несколько галлонов вина. Все смотрели на Икариума – тот находился на гране своих возможностей... Вот-вот терпение кончится, и начнется настоящий террор.
Все три Гончие вздрогнули и попятились назад. Скрипач обернулся – тропа впереди оказалась закрыта новой колышущейся массой корней. «О, неужели нам предстоят новые испытания».
Девочке, облаченной в кожаную жилетку с пришитыми расплющенными медными монетами в виде щитков, было не более одиннадцати-двенадцати лет. В руках она держала острием вперед большую пику – настолько тяжелую для хрупкого организма, что на лице выступили капли пота.
Фелисин заметила у голых пыльных ног девочки огромную корзину, наполненную цветочными букетами и венками.
– Ау тебя неплохо получается, – произнесла Фелисин. Молодая караульная молчаливо переводила взгляд со Льва на Толбакая.
– Ты можешь опустить свое оружие, – тихо произнес пустынный воин.
В ту же секунду кончик дрожащего копья уткнулся в песок. Раздался грубый голос Толбакая:
– На колени перед Возрожденной Ша'икой!
Девочка мгновенно выполнила приказ и упала ничком на землю. Фелисин присела и дотронулась до ее головы.
– Можешь подняться. Как твое имя?
Девочка нерешительно поднялась и решила на всякий случай кивнуть.
– Понятно, – произнес Лев. – Она похожа на одну из многочисленных сирот, живущих в этих местах. Еще ни один человек не обратился к ней по имени. Пойми, Возрожденная Ша'ика! У этой девочки нет имени, однако она уже решила посвятить всю свою жизнь служению тебе.
– Если это действительно так, то она вполне заслужила иметь имя. То же самое относится и к остальным сиротам.
– Поступай так, как считаешь нужным. Кто будет говорить с ними?
– Я сделаю это сама, Лев.
Окраины оазиса были обложены невысокими покосившимися стенами из глиняного кирпича. За ними виднелся десяток полуиссохших пальм, у подножия которых в листве шуршало несколько песчаных крабов. Рядом стояла дюжина белых коз, те с интересом повернули свои светло-серые глаза по направлению к незнакомцам.
Фелисин вновь опустилась на корточки и подняла один из небольших цветочных венков. Осмотрев со всех сторон, она с улыбкой продела через него правую руку.
После этого путешественники вновь двинулись в центр оазиса. Воздух постепенно становился прохладнее; вид небольших лужиц с водой и густой растительности шокировал людей, привыкших за несколько месяцев к палящему солнцу и белому песку. Вокруг виднелось множество руин – по всей видимости, здесь когда-то находился большой город с роскошными садами, лужайками, бассейнами и фонтанами. Вокруг лагеря было расположено несколько загонов; лошади, стоящие там, выглядели сытыми и отдохнувшими.
– Насколько велик этот оазис? – спросил Гебориец.
– А почему бы тебе не поинтересоваться у своих призраков? – спросила Фелисин.
– Не могу. Этот город подвергся очень жестокому разрушению. Древние захватчики старались разрушить последние островки культуры Первой империи. Посмотрите, под ногами лежит огромное количество битых черепков. Тонкие осколки небесно-голубого цвета принадлежат Первой империи, а грубые, красные – захватчикам. Подобная смена событий имеет место на протяжении всей истории: – от изысканного до отвратительного. Эта истина заставляет мою душу сжиматься от горя.
– Оазис очень широк, – начал рассказ Лев, обращаясь к бывшему священнику. – Часть земель содержит настоящий перегной, на них мы выращиваем корма для скота и зерно. Посмотрите на те высокие деревья! Это несколько огромных кедров, которые остались от древнего леса. Все остальные пеньки давно превратились в камень. На территории оазиса много бассейнов и озер – воды здесь действительно с избытком. Будь на то наша воля, мы никогда не покинули бы этот благодатный край.
– Сколько здесь проживает людей?
– Одиннадцать племен – сорок тысяч кавалеристов, лучше которых не видел белый свет.
– На что способна кавалерия против нескольких легионов пехоты, Лев? – проворчал Гебориец.
Пустынный воин улыбнулся.
– Они способны изменить лицо войны, старик.
– Многие пытались добиться этого, – возразил Гебориец. – Что предопределило успех малазан в военных действиях? Их способность к адаптации, лабильная тактика на поле боя. Думаешь, империя не встречалась с подобными культурами раньше, Лев? Встречалась и порабощала их. Прекрасным примером могут служить виканы или сети.
– И как же империя побеждала?
– Я не историк, поэтому не могу помнить тех деталей, которые меня не интересовали. Имей вы библиотеку с имперскими текстами, написанными Антилопой и Таллобантом, то давно прочитали бы об этом сами. При условии, конечно, что вы знакомы с малазанским языком.
