– В Малазе у меня есть несколько знакомых. Конечно, о встрече никто не договаривался, поскольку изначальное направление корабля было совсем иным... Однако стоит попытаться...
– Знакомые – это прекрасно, они нам нужны. Место?
– В Малазе есть один самый черный и глухой район, упоминание о котором бросает в дрожь любого приезжего. Именно там, если все пройдет гладко, мы будем ожидать наших союзников.
– Позволь мне догадаться: там есть одна таверна с дурной репутацией, которая называется «У Весельчака». Когда-то давным-давно ее владельцем был человек, который впоследствии стал императором. Моряки мне рассказывали, что там отвратительная еда.
Калам уставился на Елана в немом изумлении. «Только Худу известно... Что это – поразительный сарказм или ... Во имя Абисса!»
– Нет, это место называется Дом Смерти. Точнее, его врата. Только прошу тебя, Салк Елан, не пытайся проникнуть во двор!
Мужчина перегнулся через борт и рассмотрел в неясном сумраке желтые огни Малаза.
– Если твоего друга не будет очень долгое время, то я не могу ручаться за свои намерения.
К несчастью, Елан заметил дикую усмешку Калама.
Искарал Пуст схватил задвижку с бешеной энергией и принялся барабанить ногами в дверь. Старичка охватил невиданный страх; хлипкое тело сотрясали судороги, но дверь не поддавалась. Проревев проклятья, Маппо положил свою ношу на землю и оттолкнул Искарала от препятствия.
Скрипач увидел, как напряглись все мышцы Трелла, однако гораздо больше его сейчас волновала та черная туча, которая уже приблизилась к компании на расстояние менее тысячи шагов. Треморлор сопротивлялся им с неумолимой жестокостью. Слепая стояла рядом, подняв морду кверху. Шерсть зверя превратилась в сплошную щетину. Четверо оставшихся Гончих расправились с остатками Сольтакена и бросились по направлению к вратам, увитым сухим виноградником. Тем временем Д'айверс, словно черная вода, начал отбрасывать на землю смертельную тень
– Дверь либо открывается с одного прикосновения, – произнесла Апсала с удивительным спокойствием в голосе, – либо не поддается совсем. Отойди назад, Маппо, пускай попробуют все.
– Икариум начинает шевелиться! – закричал Крокус.
– Это плохо, – ответил Трелл. – Всевышние боги, только не здесь. Только не сейчас!
– Лучшего времени не найти! – выкрикнул Искарал Пуст. В разговор вновь вмешалась Апсала.
– Крокус, ты последний, кроме Скрипача, который не пытался открыть дверь. Иди сюда, быстрее.
Молчание, которое последовало за этими словами, было выразительнее слов. Сапер обернулся к тому месту, где лежал Ягут.
– Разбуди его, – приказал он Треллу. – У нас нет другого выбора.
Маппо поднял лицо, на котором отражалось мучительная нерешительность.
– Так близко к Треморлору – это же риск, Скрипач...
– Что...
Однако на этом слова сапера оборвались. Будто под действием вспышки молнии, тело Икариума затряслось и начало издавать ужасный вой. Окружающие в страхе попятились назад. Рана на лбу Ягута раскрылась, и из нее хлынул поток крови. Не обращая на это никакого внимания, Икариум вспрыгнул на ноги, подняв над головой длинный древний меч. Лезвие осветилось нежно-голубым светом.
Гончие и Д'айверс одновременно достигли двора. Земля и пожухлые деревья всколыхнулись; хитросплетенье корней и ветвей, подобно чьей-то хитрой темной сети, поднялось в воздух. Оставшиеся древесные стражи протянули свои щупальца по направлению к Гончим. Звери дико завыли. Слепая решила покинуть Скрипача и присоединиться к своему племени.
Стоя посреди ужасного необъяснимого хаоса, сапер в глубине души усмехнулся. «Никто не собирается предавать Повелителя Тени... Но как Азас может сопротивляться Гончим Тени?»
Внезапно Скрипач почувствовал на плече прикосновение руки.
– Щеколда! – прошептала Апсала. – Попробуй еще раз, Скрипач.
Д'айверс начал вновь атаковать, и Треморлор предпринял последнее отчаянное усилие для своей защиты. Послышался треск дерева.
Апсала подтолкнула сапера, и он всем телом обрушился на дверь. Обернувшись назад, Скрипач увидел Маппо, который до сих пор держал на руках бессознательного Икариума. От Ягута исходили в воздух потоки энергии, которые отдавались в ушах смертных диким безжалостным нарастающим криком. Прикоснувшись к темному, покрытому капельками влаги дереву двери, сапер вновь осознал свою абсолютную беспомощность. Почувствовав на спине горящий взгляд девушки, он все же решился совершить еще одну попытку и вновь схватился изо всех сил за металлическую щеколду.
Гончие завыли из самого темного угла сада, этот звук слился с нечеловеческими криками, доносившимися от Икариума. Скрипач почувствовал, что щеколда мелко вибрирует. По прошествии нескольких секунд дрожь распространилась на весь Дом.
Сапер прислонился к прохладной двери и, ощутив на мгновение веру в победу, сконцентрировал все свои оставшиеся силы. Вены вздулись, как корабельные тросы, однако... все напрасно.
Щеколда не поддалась.
