– Выражаясь коротко, я намерена превратить тебя в менее бесполезное существо. Поэтому во имя Уст заткнись и делай, что я велю.
Амир с неохотой извлек шамшир и выставил его перед собой, как хворостину, которую собираются откинуть в сторону.
– Ну, что дальше?
Калей не улыбнулась.
– Дальше я научу тебя некоторым основным приемам.
Понимая, что от подготовки к бою с Мадирой не отвертеться, Амир обратился к далеким воспоминаниям. Ему доводилось видеть ралуханских солдат и стражников, упражняющихся в казармах или на открытом месте, и он вынужден был признать, что наслаждался зрелищем. Круговые движения, звон стали, решительные стойки – во всем этом имелась поэзия, которую не передать словами. А потом он видел тренировку юирсена. И решил, что больше не хочет махать клинком. Смрад смерти наполнял ту пещеру, а слюна, стекающая с клыков зверей в тени, отпрысков Бессмертных Сынов, говорила ему о жертвах, которые обязуются принести люди, желающие сражаться.
Ему не хотелось иметь с этим ничего общего.
Признаться честно, это был единственный для него довод против жизни у Илангована. Мир, где проблемы решаются насилием, – не тот мир, который стоит строить, и тем не менее время от времени восемь королевств бросали вызов этому основополагающему принципу, заставляя Амира призадуматься.
С полученным от Маранга шамширом реальность сурово обрушилась на него. Ему хотелось отказаться, но обстоятельства не позволяли. За минувшие дни он не раз подумывал, не стоит ли выбросить его: клинок казался бесполезной ношей. Слегка утешал лишь факт, что шамшир весил мало и почти не мешал при ходьбе.
Однако теперь, держа его в руке, Амир переживал странное ощущение. Он не воображал себя воином, как не испытывал отвращения ко всему, что воины символизируют. И тем не менее, сжимая эфес, ощутил некое удовлетворение. Создавалось впечатление, что здесь, во Внешних землях, тяжесть клинка в руке приобретала совсем иное значение.
Пять минут спустя, в третий раз растянувшись на поросшем кустами берегу и в очередной раз подбирая меч, Амир пришел к выводу, что пережитое им возбуждение было как преждевременным, так и необоснованным.
В четвертый раз он поднялся и ринулся в атаку, только чтобы Калей снова повалила его.
– Ты торопишься! – рявкнула она. – К чему спешка? Я же никуда не уйду. А еще у тебя меч. Он длинный. Нет нужды подходить ко мне так близко. Но самое главное, старайся устоять на ногах.
Амир сплюнул песок, встал и насупился:
– «Старайся устоять на ногах», ага. Я все делал не так.
Калей насупилась в ответ, и они начали снова. На этот раз Амир действовал неспешно, более расчетливо, выжидая, когда соперница предпримет свой ход. Девушка порхнула на него, как пташка на червя, сделала обманный замах влево, потом вправо, перебросила клинок из руки в руку и плоской стороной тальвара нанесла ему удар в бедро. Все это время Амир стоял неподвижно, как окаменевшая кукла.
Он упал, держась за больное место, и с обидой крикнул на нее.
– Предпочитаешь удар лезвием? – ответила она. – Еще раз.
И они продолжили. Опустился вечер, облака собрались там, где было ясное солнечное небо. Где-то к десятой или двенадцатой попытке – Амир потерял счет – он начал предугадывать действия Калей. Впрочем, это мало что ему дало, поскольку на предугаданное действие должен следовать эффективный ответ, на что Амир, при почти полном отсутствии опыта обращения с оружием, оказался на столь ранней стадии тренировок не способен. Он просто выставил шамшир в том направлении, с какого ожидал атаки Калей. В последний миг перед тем, как клинки встретились, глаза у девушки округлились. Инерция удара отбросила Амира назад, а Калей потеряла равновесие. Однако она мгновенно восстановила его, крутанулась и врезала Амиру плоской стороной клинка по другому бедру.
К этому времени ему уже полагалось быть разделанным, как кусок мяса на скотобойне, но вместо этого в его взгляде сквозило злорадное торжество. Он был рад уже просто отразить ее удар.
– Ладно, – сказала она, отдуваясь, отвела тальвар и серьезно кивнула. – Это уже кое-что. Пусть ты и выиграл всего одну или две секунды жизни.
– Да будет, похвали уж меня немного.
– Только что похвалила.
Амир дышал тяжело, но ровно: эту выносливость дали ему десять лет службы носителем. У него были сильные руки, на спине рельефно выступали мускулы, развившиеся за годы тяжелой и покорной работы. Все это исподволь готовило его к очередному робкому раунду в практике поединка. На этот раз Калей заняла осторожную стойку, шагах в пяти от него на отмели, ее босые ноги омывала журчащая по гальке вода. У Амира, в свою очередь, кровоточил большой палец и несколько порезов в районе колена.
Он встал поустойчивее, набрал в грудь воздуха, стиснул изо всех сил рукоять шамшира и с неоправданной дерзостью поманил Калей пальцем. Та тряхнула головой, хмыкнув, но остановилась, едва начав атаку.
Ноги ее проехали по камням, на лице отразилось сначала удивление, потом ужас. Смотрела она не на Амира, а на что-то находящееся позади и выше его.
Точно не по своей воле, Амир развернулся и окаменел от страха.
