Калей не остановилась, побуждая его пояснить мысль, и он продолжил:
– Уста знают.
– Бессмертные Сыны связаны с Устами, как и Врата. Они – глаза и уши Уст во Внешних землях, а теперь, надо полагать, и в восьми королевствах.
Похоже, Калей угнетала мысль, что Уста вторгаются в восемь королевств посредством подобных созданий, рыщущих по лесам. Это не сочеталось с ее трактовкой писаний. Много чего не сочеталось – взять хотя бы тот факт, что она шла сейчас по землям, посещать которые смертным категорически воспрещалось.
И тем не менее.
Амиру приходилось постоянно напоминать себе, что опыта нахождения во Внешних землях у Калей ничуть не больше, чем у него. В голову ей вложена карта, но это не мешает ей пищать и вздрагивать при каждом неожиданном звуке. Он пытался понять, не сейчас ли ему предстала настоящая Калей.
Жаль только, что собеседник из нее неважный.
Тишина в лесу была еще более пугающей, чем в Амарохи. То была тишина, отлитая из звуков, к которым Амир не привык. Треск кустов, шорох листьев, вездесущий гомон птиц и насекомых – и интервалы между этими звуками были похожи на задержку дыхания. Амиру, родившемуся среди суеты и шума Ралухи, в бурлении Чаши, этот покой казался тревожным. Хотя разум говорил, что назад оглядываться нет смысла, желание вернуться к привычному укладу донимало, как зуд, и Амира так и подмывало чесать до тех пор, пока нарыв не лопнет и не выступит кровь. Он сосредоточился на том, чтобы переставлять одну ногу за другой, одновременно мечтая о солнце и возможности заполучить в собеседники кого-то, кроме натренированной убийцы, шагающей впереди.
Амир переживал, как бы Калей не забыла фрагменты карты, которую ее заставили выучить наизусть. Если она постаралась выбросить науку тети из головы и предать себя Устам, можно ли поручиться, что у нее в памяти до сих пор остались все направления?
Эх, сбиться с пути в одном шаге от свободы. Какая ирония.
К закату они добрались до подножия поросшего лесом холма, в склоне которого виднелся вход в пещеру. Калей предложила встать здесь на ночевку. Было холодно, Амира била дрожь, и его воспоминания начали путаться.
Главное, чтобы у Калей они не путались.
Взгляд его не отрывался от входа в пещеру. Казалось, каждый лунный блик, каждый мимолетный шорох предвещают появление почуявшего кровь врага. Амир привык жить в четырех стенах из кирпича или глины, но его пугала перспектива оказаться под нависающим над головой каменным сводом, когда холод клещами впивается в тело, пробираясь через открытый зев пещеры. Нет нужды говорить, Калей не совсем убедила его в необходимости останавливаться тут на ночь. Ярко светила луна, освещая тропу. Но девушка в ответ так посмотрела на него, что Амир осекся и решил держать язык за зубами.
Пещера была не слишком приметной. Калей призналась, что ей по чистой случайности удалось заметить ее как раз в тот момент, когда меркли последние проблески дневного света. Всего лишь дыра в холме, из пустоты которой изливалась тьма, расползаясь по склону как нечто зловещее и непроницаемое.
У Амира не было ни малейшего желания находиться где-то поблизости от нее, а уж тем более входить внутрь.
Калей затолкала его в пещеру.
– Где ты научилась разводить огонь? – спросил он у нее час спустя, когда Калей сидела, поджав колени, у костра, сложенного из хвороста.
Он ошибся. У нее имелся-таки некоторый опыт выживания во Внешних землях.
Тень девушки плясала на стене пещеры. В свете разгорающегося костра стали видны устилающие пол кости. «Кости животных», – заверила его Калей, хотя Амира совсем не успокоила близость некоего существа, обглодавшего плоть этих животных.
– Тетя научила. Каждого адепта юирсена, когда ему исполняется девять лет, посылают за ограду. Всю ночь ему предстоит провести в дебрях – вблизи границы, разумеется, но все же во Внешних землях. Это испытание нужно пройти, если хочешь, чтобы тебя зачислили. Нам всем полагалось выжить, только никто не говорил как. Тетя научила меня разводить огонь, показала, как охотиться на оленя или на кролика, как приготовить их на костре и съесть. Убить оленя или кролика мне так и не довелось – это всегда делала за меня тетя, – но развести костер у меня в ту ночь получилось.
– Как насчет специй?
– Во Внешних землях специй нет. Помнится, мать положила мне немного перца, кумина и олума на случай, если я захочу сварить похлебку. Соль мы приберегали для духов.
– Для духов?
– Бессмертные Сыны приходят в разных обличьях, – пояснила она серьезно. – Не всех их можно увидеть. От невидимых мы ограждаем себя при помощи соли. А для повелителей духов требуются кардамон, семена кубеба, левкой, каламит и сандал. У нас всего этого нет, разумеется. Так что гляди в оба.
Амир сглотнул, представив, как невидимый охотник подкрадывается в ночи, вглядывается в эту самую минуту в зев пещеры, дожидаясь, когда он выйдет отлить.
