Вершина холма встретила их полосой холода. Отсюда открывался захватывающий вид на лес внизу, где влажные от росы макушки деревьев переливались огнями в солнечных лучах. Вдалеке Амир разглядел узкую речку, от хребта на востоке петляющую через лес, на запад. Калей предложила пойти по течению реки и сразу направилась вниз по склону, избегая дальнейшего разговора.
Разочарованный, но полный решимости предоставить Калей самой выбирать момент для откровенности, Амир потопал за ней.
По эту сторону холма лес был гуще, чем тот, который они недавно покинули. Амир не знал названия ни одного из здешних деревьев, они явно не давали плодов или цветов. И уж точно никаких пряностей. Кора у них была грубая и потрескавшаяся, ветки с похожими на паутину листьями сплетались на головокружительной высоте в арку, мешая проникать тем остаткам солнечного света, что ухитрялись пробиться сквозь крону. Тишина здесь была еще более гнетущей, треск от каждого сучка под ногой Амира разносился многократным эхо, а при любом шаге в лужу раздавался громкий хлюп.
Ну хотя бы Кука их тут не разглядит. Все же преимущество.
Калей бормотала под нос молитву Устам, извиняясь за каждую сломанную ветку, каждый запретный шаг. Заметив цаплю, бросилась за ней в погоню, покинув Амира на произвол судьбы. Пройдя немного дальше по тропе, он окликнул ее, потом остановился, чтобы соорудить посреди леса крошечный курган. Рядом с ним он нацарапал имя Файлана и примостил ветку. Молодой человек постоял, предвидя сложности. Но он знал, что сама она такого не сделает. Это было чувство, которое, по его разумению, будет день ото дня нагнетаться, и требуется дать ему выход прежде, чем они углубятся в самое сердце Внешних земель.
Беспокойство оказалось напрасным. Подойдя к кургану, девушка воззрилась на него. Не мигая, с вызовом. Как если бы вид кургана с начертанным рядом именем ее отца сломал в ней что-то. Она говорила об отношениях с отцом далеко не так много, как Амир о своих. Не желание мести подвигло ее на погоню за Мадирой, но преданность Устам. Но Амир был бы слепцом, не заметив роли, сыгранной отцом в жизни девушки, и теперь, пусть даже сама Калей этого не признает, известие о гибели отца кардинально изменило ее отношение к Мадире. Когда Мадира позволила Калей пойти в юирсена, роль отца усилилась. Он – совместно с Марангом – отковал ту броню, которая окружает Калей сегодня, превратив память о преподанных Мадирой уроках не более чем в обрывки и иллюзии, всплывающие иногда на поверхность из прежней жизни.
И, словно в подтверждение этого, Калей воткнула тальвар в курган и начала молиться.
Дав ей несколько минут, Амир заметил, что темная душа Внешних земель не место, чтобы впадать во мрачные думы, и что дух Файлана хотел бы увидеть, как они выбираются из этого леса целыми и невредимыми. Или хотя бы живыми.
Калей не стала спорить. Она пробормотала что-то, что Амир истолковал как сдержанную благодарность, а затем, подхватив тальвар, устремилась вперед между деревьями. Амир постоял немного в одиночестве, глядя на курган, словно ожидая, что из него в некоем обличье выступит Файлан. Потом он услышал, как сзади хрустнули ветки, и без оглядки побежал догонять Калей.
К реке они вышли под вечер. Из ее покрытой рябью поверхности выступали лежащие глубоко на дне валуны и камни, поток, устремляясь к нависающей громаде горы, блестел в лучах предзакатного солнца. Калей попробовала ногой воду, потом зашла в нее, вглядываясь в усыпанную разноцветной галькой илистую отмель. Амир вздрогнул, когда она выпрыгнула на берег с пойманной голыми руками рыбиной. К закату они уже развели на берегу костер и приготовились к ночевке.
Неумолчное птичье чириканье усилилось. В пламени костра причудливые тени двух путников метались по берегу и по деревьям вокруг поляны. Каждая такая тень словно таила в себе безмолвный крик Куки, летящего с окутанного туманом аранманая Амарохи.
Они посидели немного, считая дни и подкрепляясь, пока со звездного неба не снизошел сон, такой крепкий, что Амир не удосужился даже накрыться одеялом, прежде чем провалиться в дрему.
Третий день во Внешних землях тянулся дольше. Тропа вдоль реки была неровной, и зачастую им приходилось отступать в лес, чтобы найти более удобную дорогу, но не потерять при этом из вида поток. После полудня не знающая покоя Калей остановилась на берегу. Потом подошла к Амиру и указала на рукоять шамшира:
– Достань оружие.
– Зачем? – Молодой человек уставился на нее.
– Будем готовиться к схватке с Мадирой. В следующий раз я не допущу, чтобы ты просто стоял и смотрел. А то и того хуже – встал у меня на пути. Пришло время остановить ее раз и навсегда. Разве не за этим ты здесь?
Амира восхитили уверенность и твердость Калей в преддверии встречи с Мадирой. Скрывая усмешку, он кивнул, но ему всегда плохо удавалось скрывать свои чувства, и Калей разгадала это.
– Тебе это кажется шуткой. Но ты не понимаешь, как много стоит на кону.
– Понимаю. Ты намерена за девять дней сделать из меня воина?
