Калей и Амир обернулись. Их окружали высокие деревья с густой листвой, но ближе, почти скрываясь в тени этих гигантов, были растения поменьше и потоньше, не более семи футов в высоту. Каждое из них походило на человека, укутанного в плащ из травы и лиан. Карим-бхай захлебывался от восторга:
– Их усики обхватывают горошины перца. Видите эти густые, но тонкие пики? Это они и есть. Поспевая, горошины станут желтовато-красными, как красная смородина. В Каланади их срывают еще незрелыми, окунают в кипящую воду и оставляют сохнуть на солнце. Через несколько дней кожица на горошинах съеживается и чернеет, вот так и получается то, что мы называем черным перцем. А берется он с этой вьющейся лозы, запомните. Дайте немного притененного света, немного жары, немного влажности тропического леса – и у вас будут все условия для выращивания черного перца. Когда жарко и сухо, горошины собираются в кучку и увеличиваются в размерах, и это придает им их терпкий, острый аромат. На этом этапе они готовы для сбора. Среди восьми королевств только склоны Каланади идеально подходят для этой специи, но здесь, во Внешних землях… – тут Карим-бхай вздохнул, обводя взглядом бесконечную стену зелени, – возможности безграничны.
Амира больше заботило, как Калей поведет себя в отношении старика. Исподволь он наблюдал ее реакцию на слова Карим-бхая и заметил только незначительные перемены в выражении лица, как если бы она уже привыкла, что каждый новый день ее верованиям бросают вызов и предают их мечу. Впрочем, это не мешало ей без конца погонять Амира и Карим-бхая, чтобы за светлое время суток покрыть как можно большее расстояние.
Той ночью Амир беспокойно ворочался. Его преследовали кошмары, ему казалось, будто Уста шипят, предостерегая его. Он старался подчинить свой ум, сделать вид, что охотится на Мадиру заодно с Калей, но как бы он ни пытался, ничего не получалось. Глубоко в его душе угнездилось стремление увидеть, что ее миссия принесла плоды, и посмотреть, какая жизнь возможна вне восьми королевств. Возможность эта была многообещающей, столь исполненной правды, перечеркивающей ту ложь, какой его пичкали с детских лет, что никакая угроза, даже со стороны юирсена или Бессмертных Сынов, не способна была отвратить от нее его сердце. Самого себя не обманешь.
Проснулся Амир в поту. Кошмар отступал неохотно, словно призрак, терзающий жертву, даже когда она бодрствует.
Еще не рассвело. Карим-бхай похрапывал рядом. Пускаться в путь было слишком рано. Калей сидела, обняв колени, с внешней стороны от входа в пещеру. Амир сомневался, что девушке удалось за всю ночь хотя бы раз сомкнуть глаза. Он выбрался наружу, опустился на колени рядом с ней и обвел взглядом с занимаемого ей удобного для наблюдения поста темные очертания бескрайних джунглей и не такого далекого моря, оставленного ими позади.
– Красиво тут, да? – спросил он.
– Красиво, – шепотом ответила она. – И запретно.
Амир улыбнулся, подавляя зевок:
– Запретные пряности самые вкусные. Так говорят про хинг в Чаше. Высокожители исходят от него на слюну, но боятся, потому как он проходит через наши руки.
– У вас в восьми королевствах довольно пряностей. Алчность убьет вас.
– Мы алчем не специй, – возразил Амир. – Мы алчем жизни с размахом. Если что нас погубит, так именно это стремление.
На это Калей не ответила, глядя вдаль. Впервые с того момента, как они ступили во Внешние земли, девушка не собрала волосы в пучок, а позволила им пышными волнами спадать на плечи. Она казалась другим человеком. Высказанное ею желание видеть Амира и других из вратокасты живыми заставляло его гадать, не умер ли ее долгий брак с Устами, уступив место забытому роману с учением Мадиры.
«Ты теряешь бдительность, – предостерег он себя. – Она не стала менее опасной».
– Моя тетя останавливалась в этой пещере, – сказала Калей минуту спустя.
Забравшись в пещеру на ночлег, они обнаружили в ней разбросанные ветки и кости, какие находили во всех пещерах. Но Калей прошла науку, как выслеживать и убивать добычу. И если она говорит, что Мадира побывала здесь, Амир склонен был ей поверить.
– Что ты станешь делать, если и в этот раз не сумеешь остановить ее? – спросил он.
Калей ожгла его сердитым взглядом:
– Меня не будет в живых, чтобы выяснять это. Я остановлю ее или умру. Наша встреча может иметь только два исхода.
– Будь честной. Ты делаешь это, так как считаешь, что Мадира убила твоего отца?
Калей повернула голову в ту сторону, откуда доносился звук сверчков в лесу.
– В моем сердце нет мести, – сказала она, а потом хмыкнула. – Мстить хочет она.
– За того торговца из Внешних земель?
– Любовь, полагаю, способна толкнуть на необъяснимые поступки.
Почти в ту же секунду Амир подумал про Харини. Она вместе с Мадирой взялась за уничтожение Врат. Подвигла ее к этому любовь к Амиру или к народу Халморы, он не брался судить.
Почему не могло быть и то и другое?
Он не знал, когда увидится с Харини снова, но о том, чтобы взять ее с собой в поход через Внешние земли, немыслимо было даже подумать.
