На вершине одного холма они остановились. Туман рассеялся, открыв их взорам первозданное горное озеро, где отражались облака. Впечатление создавалось такое, будто сотню зеркал уложили горизонтально на поверхность горы и полировали серебро каждое утро. За озером находилась возвышенность, а позади нее начинался спуск в лесистую долину, в сердце которой угнездился поселок.
Амир сделал глубокий вдох: холодный воздух успокаивал нервы. Хорошее место для решения проблем. Врата, он был бы не прочь помыться.
– Здорово было бы умыть лицо и ополоснуться, – сказал Карим-бхай, ковыляя к озеру.
Калей и Амир пошли за ним, хотя Амиру очень не хотелось нарушать покой озера.
Пока Карим-бхай торопливо плескался, густые заросли на берегу зашуршали и из их сумрака выступили две дюжины теней.
Калей тут же обнажила тальвар, но Карим-бхай как ни в чем не бывало умыл лицо и начал тереть руки. Медленно, как будто было еще время отыграть назад, Амир отошел от Калей и, вытащив шамшир Маранга, сжал его в дрожащей руке.
Перед ними предстали Илангован и его преданные пираты. Секарана и еще нескольких не было – Амир предположил, что они заняты ремонтом лодок, – но Илангован захватил с собой достаточно людей, чтобы управиться с Калей.
Пираты приблизились, смыкаясь веером к тому месту берега, где сидел на корточках Карим-бхай, зашедший одной ногой в воду.
– Что это значит? – Калей вскинула бровь.
Илангован стянул скрывающий лицо платок и подошел ближе, занеся меч. Калей узнала Илангована и с недоумением посмотрела на Амира. Губы ее скривились при виде нацеленного ей в грудь шамшира Маранга.
– Я польщена. – Она хмыкнула. – Двадцать пять против меня одной. Чудесно! Когда ты все это задумал? Сразу после того, как я призналась, что не хочу видеть тебя мертвым?
– Примерно в это время, – ответил Амир, слизнув с губ влагу. – Брось тальвар, Калей. Мы хотим только связать тебя и отвести в поселок внизу.
Карим-бхай встал, утер лицо и руки полотенцем и улыбнулся:
– Хо, понну, нам всем известно, как ловко ты управляешься с клинком. Что до меня, то при мне даже чаку нет, но я полагаюсь на твой здравый смысл в этой сделке.
– Сделке? – вскинулась Калей.
Почему она такая спокойная? Девушка смотрела на Илангована и обступающих ее пиратов.
– Сдается, поздновато уже для дипломатии, а?
Амир поколебался, но потом сделал шаг вперед. И медленно опустил шамшир, как бы предлагая перемирие:
– Калей, я не могу позволить тебе помешать Мадире.
По ее лицу промелькнула усмешка.
– Что случилось с твоей уверенностью, что у меня не получится убить тетю?
– Я решил не испытывать судьбу.
Калей поджала губы.
– Знаешь, когда Маранг выбрал меня сопровождать тебя в восемь королевств, он сказал, что уверен в глубине души, что ты не перейдешь на сторону Мадиры. Я сомневалась, конечно. С первого взгляда в пещере Мюниварея я поняла, что ты не из тех, кто способен встать на пути у людей, без зазрения совести льющих кровь. Но Маранг убедил меня. Он рассказал, что́ стоит на кону для тебя и что раз уж ты оказался способен отказаться от своих предрассудков, своих грез и своего дома и отправиться в Иллинди ради флакона с Ядом, ты сумеешь, если возникнет необходимость, пожертвовать и моральными принципами ради своей семьи. Ради свободы. Ты казался человеком, способным на все, лишь бы предотвратить вторжение юирсена. Он верил в тебя, Амир из Ралухи.
Амир в ответ покривил губу:
– Боюсь, что разочаровать Маранга – это самая малая из моих забот.
Калей вздохнула:
– Я не лгала, когда говорила, что желаю тебе долгой жизни. Для твоей семьи, для всего твоего народа. Я искренне ценила твое общество, Амир из Ралухи. Ты показал мне многое из того, о чем я мечтала, пусть даже при не самых удобных обстоятельствах и пусть даже я не соглашалась с ним в тот миг. Ты надоедлив, невыносим, почти преступно безрассуден, но теперь я вижу, что ты вырос в несправедливом мире, среди людей, превратно толкующих философию государственного устройства. И за храбрость в борьбе против этого я салютую тебе. Впрочем, мне жаль. Ты неверно определил точку, где закончится это путешествие.
– Ха! – Илангован рассмеялся. – Надо полагать, я был таким же дерзким, когда сбежал в Черные Бухты, ла! Когда выступил против Зарибы с ее матерью и торговли пряностями. А может, я выглядел так же глупо? – Он покрутил ус. – Соотношение сил не то, с каким можно не считаться, воительница. Бросай оружие.
Карим-бхай, с трудом передвигая ноги, выступил вперед:
– Понну, когда этот пулла рассказал мне про Внешние земли, я рассмеялся ему в лицо. Но теперь я здесь. Если даже упрямый старик способен признать свою неправоту…
– Калей, прошу тебя, – сказал Амир. – Ты не можешь убить всех нас. Смирись.
Прошла вечность, прежде чем Калей опустила тальвар. Амир вынужден был признать, что уже не надеялся на это. Он понимал, что упрямство – неотъемлемая часть ее характера. Но быть может, среди всего этого сумасшествия девушка сумеет разглядеть губительные плоды собственного безумия, своей одержимости.
Найдутся такие, кто скажет то же самое о нем. И не будет ли это столь же верно?
