– Ступай, – обратился он к Мадире. – Ты должна дойти до Иллинди.
– Мне никуда уже не дойти, Амир, – сказала Мадира слабеющим голосом.
Калей утерла пот со лба. Она сделала три глубоких вдоха и посмотрела на луну:
– Какая красивая ночь, чтобы умереть.
– Калей, прошу…
Она бросилась на него. Кровь прилила к голове, когда он нагнулся, поднял шамшир и вскинул его как раз вовремя, чтобы встретить атаку. Первые два удара звякнули о клинок на уровне его лица. Он ожидал уже третьего, но вместо этого девушка пнула его в колено. Амир пошатнулся, шамшир снова выпал из рук.
Резким толчком Калей выбила воздух у него из легких. Он рухнул на мост, лишь слегка вздрогнувший, но в следующий миг Калей уже нависла над ним. Она занесла тальвар, в точности как на корабле, когда собиралась убить Мадиру. В ее глазах не было злобы. Или намека на жажду насилия. Она просто исполняла свой долг, а долг повелевал ей покончить с Амиром как с задачей, решение которой нельзя дольше откладывать.
Меч пошел вниз. Амир зажмурил глаза, но боли не почувствовал. Вместо этого когда спустя десятую доли секунды он поднял веки, то увидел перед собой руку Мадиры и отражение своего лица в ее клинке. Ноги ее стояли буквально в нескольких дюймах от его головы.
Она перепрыгнула через него на узком мосту, вынудив крякнувшую от натуги Калей податься назад. Калей пошатнулась и вскрикнула от боли, опускаясь на колени. Мадира снова схватилась за бок. Амир заметил темное пятно, расплывающееся под ладонью. Женщина теряла много крови.
По лицу Калей бежали слезы.
– Зачем ты сделала это со мной?
Трогательную фигуру представляла она собой на мосту. Стоя на коленях, закрыв лицо руками, девушка безудержно рыдала. В ней была печаль, которая, как чувствовал Амир, борется с долгом, а еще гнев, приходящий с сознанием неудачи. Он и представить не мог, что Калей может быть такой сильной и одновременно такой уязвимой.
Ответ Мадиры прозвучал спокойно:
– До тех пор, пока стоят Врата пряностей, не будет свободы для живущих за стенами. Ну перестань, чече. Не сердись. Тебе известно, что всякий вымысел уходит корнями в истину. Поселенцы всегда существовали на окраинах нашего мира. Наши предки всегда знали об этом. Знали блюстители престолов. Я была блюстительницей престола, но пребывала в неведении. То была самая серьезная из моих неудач. Для женщины, призванной вести свой народ к лучшей жизни, мое неведение приравнивалось к самому тяжкому из преступлений. Так было, пока я не встретила Сукальяна.
Торговца из Внешних земель, поставщика специй.
Калей слабела. Колени у нее подгибались. Амир, силясь устоять, опустил взгляд туда, где бился в ущелье пенный поток. Когда слова Мадиры дошли до него, у него закружилась голова. Она любила мужчину из вратокасты. Человека из Внешних земель, которого убил Маранг, и все, что делала Мадира с той поры, было сделано во имя его памяти. При этой мысли мурашки побежали у Амира по коже.
– Его реальность перечеркивала все, с чем я росла и что привыкла воспринимать как истину. Если тебе нужно понять что-то в этом мире, чече, так это то, что мы готовы очень на многое ради сохранения нашей идентичности. Во имя нее мы готовы оправдать самое гнусное преступление. Мы создания, прикованные к славе нашего прошлого, не способные перешагнуть через то, что считаем светлым и чистым. Мы возводим стены, охраняя это прошлое. Стены! Ха! Люди по обе стороны стены тратят вечность, пытаясь понять, что находится по другую ее сторону. И вовсе не потому, что хотят на ней оказаться. Нет. Только для того, чтобы заглянуть и убедить всех, что их сторона стены лучше. Чище. Благороднее. И если кто-то ломает эти стены, мы караем их как запятнавших нашу чистоту.
Окружающие Чашу незримые стены предстали перед глазами Амира. Чистота. Вот он сам, нечистый, бессчетное число раз проходивший сквозь фекалии Уст.
Опершись на меч, чтобы не упасть, Мадира продолжила:
– Потеряв Сукальяна, я поняла, что у меня нет иного выбора, кроме как разрушить Врата пряностей. Тысячи людей пытались сделать это в прошлом, каждый со своим извращенным пониманием справедливости и морали, и все потерпели неудачу. Врата пряностей созданы из бурь и земли, душа девяти королевств струится через их трещины, связывая воедино. Такое нельзя снести при помощи молота, катапульты, слонов или гигантов. Все они пытались. Но они не понимали, что связаны с Устами.
Мадира улыбнулась. Губы ее покрывала кровь, голос звучал более мрачно с каждым словом, более пророчески.
– Они не знали, что для уничтожения Врат не нужно ломать и рушить арки из древнего камня. Для этого прежде всего требуется убить бога, создавшего их.
Калей выпустила тальвар. Клинок со звоном упал на мост, поверхность его была покрыта брызгами от водопада. У девушки дрожали губы.
– Ты могла сказать мне… – прошептала она. – Все эти дни, месяцы ты могла просто сказать мне…
Мадира понурила голову.
