– Я полагала, что они позволят Сукальяну уйти, но пришел Маранг и отрубил ему голову. Он поднес ее Устам как жертву, а затем велел страже препроводить меня в мои покои.
Амир зажмурил глаза, и плач тысяч из вратокасты наполнил его голову. Когда он их открыл, Мадира стояла прямо, половина ее туловища была залита кровью.
– Той ночью я осознала, что сбежать и жить с людьми Внешних земель – это не выход. Будучи блюстительницей престола, я могла в мгновение ока изменить законы страны, ввести новые нормы и заставить всех подчиняться и служить моим целям. Как протектор древнейшего из девяти королевств, я могла сделать это по мановению руки.
Амиру пришел на ум Орбалун и его неспособность изменить мышление высокожителей. Голос Мадиры вернул его к происходящему:
– Вместо этого я предпочла произвести более постоянные перемены. Перемены, которые нельзя отменить и с которыми придется жить, понимая, что они к лучшему. Тебе не доводилось жить среди поселенцев, чече. А я жила. Большая часть того, чему я научила тебя, взята у них. И все равно мне предстоит освоить столь многое, что я боюсь умереть прежде, чем успею. Так много необходимо еще повидать в этих землях, так много взрастить и выпестовать. И все это мы подвергли запрету, потакая прихоти Уст.
Я читала страх в глазах Маранга в ту ночь, когда он отрезал голову моего возлюбленного и держал ее перед собой, как если бы вглядывался в сами Уста. Его страшило то, что может случиться, если мы смешаемся с внешнеземельцами. Но Файлан… Когда он встал передо мной в Халморе, я объяснила ему, что делаю. Помогло ли это преодолеть насаждаемые всю жизнь учения юирсена, сказать не берусь. Надеюсь, что да. Я умоляла его вернуть куркуму, которую он украл в расчете выманить меня.
К несчастью, произошла стычка с халморскими стражниками. Они приняли его попытку вернуть украденную куркуму за враждебные действия и убили его. Харини извинилась передо мной, но было… слишком поздно.
Калей не подняла головы. Силы покидали ее. Она покачивалась, стоя на колене, как если бы ее тошнило после тяжелого и невкусного обеда.
– Три дня спустя, – продолжила Мадира, и голос ее звучал теперь мягче, – когда юирсена не объявились в восьми королевствах, я догадалась, что Файлан купил необходимое мне время. Он был единственным, к кому Маранг мог прислушаться, и то не без оговорок. Маранг непременно послал бы юирсена. Это был лишь вопрос времени. Я поняла, что должна действовать дальше. Мне требовалось оружие, способное поразить Уста. Мой собственный меч не выкован в Устах. Только два из восьми королевств обладали таким клинком: Ралуха и Джанак. Их передавали из поколения в поколение с тех самых пор, как предки тамошних правителей обрели эти мечи во время предыдущей Чистки. Я попробовала уговорить Орбалуна, но он не поддался. Зариба оказалась более… покладистой. Ей хотелось положить конец пиратской угрозе. Но в одиночку мне это было не под силу. Тогда я отправилась ко двору раджкумари Харини. Я знала, что угнетает ее. И предложила ей дар правды в обмен на помощь мне. Вместе мы заключили сделку с Зарибой. Пират в обмен на меч и корабли. Мы знали, что Илангована схватить трудно. Но я обещала научить его, как пересечь Завиток. Я показала ему другую сторону и купила его сдачу в плен. Он готов был принести в жертву свою жизнь, если это нужно для успеха моего дела.
Факт, что Харини скрывала правду, не задевал больше Амира. Напротив, он был благодарен ей за то, что она сделала.
– И вот я здесь, – сказала Мадира. – Чтобы закончить начатое.
Колени ее наконец подогнулись. Слеза побежала по щеке. Стекленеющий взгляд с ожиданием обратился на Калей, пока ее силы быстро убывали.
– Чече, прости за то, что случилось с Файланом. Но я хотела рассказать тебе всю правду.
Она сделала глубокий вдох, оперлась на меч и зашлась в приступе кашля. Если бы Калей напала сейчас, Мадира не смогла бы защититься. В этом Амир был уверен. Но на заплаканном лице Калей не читалось ненависти – лишь печаль и страх.
В наступившей тишине Амир услышал его. Звук, перекрывавший даже грохот водопада. Доносился он сверху, с большой высоты. В воздухе разлился густой аромат имбиря и мациса, он наполнял легкие и проникал через поры, пока не стало почти невозможно дышать.
Потом облака разорвались, и на них с оглушительным ревом устремился Кука, безошибочно нацеливаясь на три фигуры на узком мосту.
Древние мифы следует сохранять, чтобы оправдывать ими будущее зло.
Молнии полыхали вокруг Куки, пока он пикировал к мосту. Крик становился все пронзительнее, пока для Амира не осталось ничего, кроме бледного темного пятна, вырастающего из темноты.
– Ты вызвала его! – взвизгнул он.
Калей отшатнулась:
– На горе – да. Но не сейчас. Он следовал за тобой.
