Пещера казалась бесконечной. Как далеко успели продвинуться юирсена? Их целая армия, и им предстоит взобраться на самую вершину горы.
Свет то усиливался, то слабел. Затухающий топот юирсена заставлял сердце Амира биться чаще. За ним, пыхтя от натуги, бежали Макун-кундж и Сибил-кундж.
В одном месте тропа оборвалась вниз, словно в глубокую ложбину. Потолок же резко пошел вверх, воздух стал гуще, насыщеннее, каждая пора в стене источала аромат черного перца и шафрана.
Уста были здесь. Почти здесь.
Впереди проход снова начал сужаться. Потолок понизился, и Амир разглядел единственный сводчатый проем в стене. Поверху арки шли высеченные надписи, как если бы сам вход являлся копией Врат пряностей. Сбоку ее подпирали колонны, потрескавшиеся и вспучившиеся, и, когда Амир коснулся их, холод от камня Врат пряностей всосался в его жилы.
Он остановился, переводя дух. Тьма впереди была непроглядной. Ни проблеска света. Только чернота. Когда два древних стража нагнали его, он позаимствовал у Сибил-кунджа факел и кивнул. Приятели расположились напротив друг друга у колонн, прижав меч к груди и вскинув голову.
Собравшись с духом, Амир шагнул внутрь.
Маранг сидел, сосредоточенно глядя на глубокий провал в земле. Пол обители Уст обрывался в неровную и обсыпавшуюся яму, внутри которой мелькали языки пламени, отражаясь на вкраплениях железа и обсидиана в неровных стенках. Это напоминало внутреннюю часть громадного тандыра.
Вид у монаха ордена юирсена был усталый. Словно явившись с повинной, Амир вложил меч в ножны и сделал шаг вперед.
Дым из Уст скрывал лицо Маранга, окутывая его густой маской удушливого тумана. Туман клубами поднимался от тюрбана и струился через одежду. Меч лежал с ним рядом, отблески света плясали на клинке. Когда Маранг встал, у Амира затряслись руки. Он никогда не принадлежал к числу храбрецов. Мочевой пузырь вдруг напомнил о себе.
– Как думаешь, почему я дал тебе этот меч? – спросил Маранг.
Амир утер пот со лба и тяжело задышал. Ему требовалось отлить и покончить с этим делом. Он переменил позу, чтобы встать поустойчивее.
– В эфесе есть защелка, – продолжил Маранг, не дожидаясь ответа. – Защелка спрятана в краю рукояти, и достаточно легкого нажатия, чтобы ее отпереть. Она открывает маленькую камеру, где постоянно хранится крохотная склянка с олумом. Его достаточно, чтобы высыпать на Врата пряностей и попасть в Иллинди из любого из восьми королевств.
«Ну, тебе бы стоило просто рассказать об этом, когда ты мне его давал», – подумал Амир.
Маранг поднял собственный меч и показал, как это работает. Пузырек с олумом выпал ему на ладонь. Он откупорил его, понюхал и высыпал содержимое в Уста. Шипение разнеслось по пещере, у Амира затряслись поджилки.
Маранг стоял у проема, прямо на краю, окутанный тенью от огня. Малейшего шага назад было довольно, чтобы он не удержался и упал.
Сделав шаг вперед, Амир вдавил большой палец в рукоять шамшира. Но Маранг только поднял клинок, перевернул и воткнул острием в землю.
Земля вздрогнула. Амир пошатнулся от сильного толчка. Уста, явно раздраженные нарушением покоя своей поверхности, сжались и выплюнули яростный язык пламени, с визгливым шипением вонзившийся и в без того уже закопченный потолок пещеры.
– Ты отлично справился, – сказал Маранг, оставив меч воткнутым в землю и стоя прямо. – Только что ты спас тысячи жизней.
– Я… – Амир захлопал глазами. – Я справился?
– Если бы Мадира не погибла, ты бы здесь не стоял. Мне следует поблагодарить тебя, а также обнародовать печальную весть о смерти нашей блюстительницы престола. – Его пальцы коснулись эфеса меча. – Юирсена настроены на вибрации в горе. Я только что передал им сигнал остановить марш к Вратам пряностей. Я их господин. Они послушают меня. С другой стороны, ты…
Его пальцы спустились по рукояти ниже, туда, где начиналось лезвие. От прикосновения выступила кровь.
– Почему ты не сказал мне, зачем на самом деле пришел сюда, Амир из Ралухи?
От жара, поднимавшегося от Уст, Амир обливался потом. Он надеялся получше рассмотреть провал, но вопрос Маранга приковал его к месту. Амир сразу понял, что угодил прямиком в ловушку.
– Я не хочу больше быть носителем, о чем и говорил тебе прежде.
У него было заготовлено еще много слов, но все они словно съежились под действием необъяснимой силы, большая часть которой исходила от пристального, проницательного взгляда Маранга – тот словно снимал с него заживо кожу. Впрочем, внешне монах казался совершенно невозмутимым.
– Тебе стоило попросить. – Голос его звучал ровно и басовито, как всегда. – Я охотно исполнил бы твое желание. Не было нужды устраивать такое множество проблем.
Амир затряс головой, в плотине его самообладания появились трещины.
– Тебе ли не знать, что для людей вроде меня просто попросить всегда недостаточно. Твой бог здесь, внизу, он ведь шутник, верно? Смеется, когда выбирает ничтожнейших из нас и ставит на них свою отметину, как будто оказывая этим милость.
– Мы считаем это щедрым подарком. – Маранг улыбнулся.
