Как-то внезапно, как если бы само это небытие было наградой, Амир понял, что должен делать. И выругал себя за то, что не додумался до этого прежде. Всего этого – пустого разговора, встречи с Марангом – можно было избежать. В глубине души уже созрело решение: спрыгнуть в эту яму – самый прямой и ясный способ исполнить задачу. Он вполне полагался на то, что клеймо пряностей поможет ему выйти невредимым. А если нет… Молодой человек посмотрел вниз, где внутри Уст вихрями кружился пепел, и вздрогнул. Его испуганное маленькое сердце словно отрастило щупальца, что проросли сквозь тело и присосались к земле, мешая ему сдвинуться с места.
Амир резко выдохнул, гордый, что вовремя открыл альтернативу этому смертному приговору.
– Ты не cможешь убить Уста, Амир, – разнесся по пещере голос Маранга. – Ты превратишься в пепел прежде, чем успеешь добраться до их бьющегося сердца. И более того, тебе не пройти мимо меня.
С этими словами он выдернул воткнутый в землю меч, рука его была твердой, как кирпичная стена. Блики света играли на клинке, и Амир понимал, что никакие приемы и никакое везение не помогут ему одолеть Маранга.
Но он все равно улыбнулся, чувствуя, как трепещет сердце в груди:
– Мне и не нужно проходить мимо тебя. Достаточно лишь бегать быстрее.
Маранг резко развернулся, преграждая Амиру тропу к яме с Устами.
Но Амир, отбрасывая из-под подошв ошметки грязи, во весь опор помчался в другую сторону, к выходу. Подбегая к арке, он выкрикнул имя Файлана, чтобы Макун-кундж и Сибил-кундж успели расступиться в стороны своей сонной походкой. Едва Амир проскочил под сводом, стражи сошлись, преградив путь Марангу.
– Не пропускайте его! – заорал Амир, уже сбегая вниз по пещере.
До него донесся звон стали, крик. Столкновение тел. Амир петлял между колоннами, утирая со лба пот, но все равно буквально умывался им. Жар исходил из его тела при каждом шаге. То ли направление? Компас Хасмина вибрировал в руке, но Амир не смотрел на него больше, как не смотрел и себе под ноги. Неожиданно вся прежняя жизнь показалась ему далекой, как вечность. Карим-бхай, семья, Харини, обязанности носителя – все прошлое буквально перестало существовать в тот краткий миг, пока он бежал, чтобы исправить порядок вещей. Не имело значения, что именно прошлое привело его к этому мигу. До тех пор, пока при каждом шаге ноги находят опору в камне или грязи, с ним все будет хорошо.
Коридоры петляли и поворачивали, словно спутанная пряжа. Тяжесть горы давила Амиру на плечи, пригибала, глубоко впечатывала в землю при каждом шаге; он становился как будто меньше ростом, и в какой-то миг стало казаться, что только голова торчит над поверхностью, тогда как остальные части тела погрузились под землю, туда, где обитают Уста.
Сверху и сзади доносилось глухое содрогание почвы под ногами возвращающихся юирсена. А еще он слышал звуки отчаянной погони – это Маранг преследует его.
Выругавшись, Амир бросился вперед и пару секунд спустя ввалился в большую пещеру.
Мюниварей обследовал один из наполненных слизью ящиков. При шумном появлении Амира он вздрогнул, поправил очки, потом сухо хмыкнул:
– Я вот думал, не заблудился ли ты.
Ложные врата громоздились за Мюнивареем на пьедестале, между колоннами и за аркой густела тьма. С места, где стоял Амир, врата казались всего лишь очередной реликвией, но они оставались его последней надеждой.
– Некогда, – выдохнул он и устремился к ящикам.
Нагнувшись, Амир стал дергать за веревки, привязанные к основанию ложных врат, и заводить их одну за другой за скобы в ящиках. Мюниварей с любопытством наблюдал за ним, уперев руки в бока, как если бы всю жизнь работал ради мгновения, когда кто-то ввалится к нему в палату и примется играть с его игрушками.
Ящики немедля пробудились к жизни. Заключенные в них остатки зверя внутри Уст съеживались и вытягивались, словно медузы. Щупальца втянулись в туловища, черная вязкая субстанция брызнула на стекло. Похожая на слабую молнию искра пробежала за аркой. На этот раз Амиру не понадобятся специи.
С шамширом в руке он взбежал по ступеням на пьедестал, и в этот миг за спиной у него появился Маранг.
– Стой! – вскричал монах.
Амир уже поставил ногу за линию свода.
Безрадостный смех Мюниварея огласил пещеру, но совершенно смолк, когда Амир, не применив пряностей, прошел через Врата.
Тело его вздрогнуло и сложилось. Время растянулось и истончилось. Раскрылся космос, и все перестало существовать, – все, за исключением тонкой завесы между каменными столбами. Лишь сознание Амира продолжало жить, пока все остальные его части отдались хрупкости бытия.
И снова он плыл зигзагами по небу, облака вверху, земля внизу, с ковром из деревьев, широких рек, бескрайних океанов и высоких кольцеобразных оград с дюжинами строений, дворцов и мраморных башен, теснящихся внутри. Он перемещался от одних Врат пряностей к другим, пока последние из них – Врата на крошечном острове в болотистом сердце Мешта, среди витающего в воздухе аромата зиры, бальзама и тика – тоже не исчезли и он не оказался снова внутри горы в Иллинди.
