– Черные Бухты! – воскликнул Амир, приковав к себе внимание всех в комнате. – Илангован!
Так вот почему Харини и Мадира хотели встретиться с Илангованом. Под его контролем находится крупнейший, если не единственный, источник поставок кориандра. Заручившись его помощью, женщины получали все необходимое, чтобы доказать могущество олума остальным блюстителям престолов.
– Човкидары-джанакари не обманывали, говоря о том, что разрешили Харини и ее спутнице прибыть в Джанак, – проговорил Орбалун задумчиво. – Но они не явились ни во дворец, ни на ритуал сбора урожая. Это подтверждает мою догадку: Зариба в сговоре с ними, пусть открыто этого не признает. Ее сильнее всего страшит угроза со стороны Илангована. Ей выгодны любые договоренности, способные эту угрозу предотвратить. Как блюститель престола, я ее озабоченность полностью разделяю.
– Выходит, Черные Бухты, – проговорил сквозь зубы Карим-бхай, до этого момента хранивший молчание.
Хасмин был явно сбит с толку.
– Должен извиниться, хузур, – сказал он, – но я не понимаю, что происходит. Мы что, собираемся поверить этому ничтожеству и рассказанной им небылице? К этому и стремятся чашники – посеять среди нас раздор. Дай им волю, Илангован стал бы единственным правителем восьми королевств.
Орбалун одарил сенапати лучезарной улыбкой:
– Хасмин, мери джаан. Поверь мне на слово: когда я прочитал ту историю, она показалась мне не менее сказочной. Но как быть, когда слышишь ее подтверждение из уст человека, который ничего не знает про книжку? Даже если бы мне хотелось, я не могу отринуть подозрения прямо с порога.
– Книга все еще у вас, хузур?
– Нет, я сжег ее, когда прочитал. В неправильных руках, даже внутри дворца, она могла наделать бед. Однако часть ее я сохранил – один особенно занятный фрагмент, касающийся истории Иллинди.
– Пожалуйста, хузур, расскажите нам о нем.
Орбалун ответил не сразу. Сначала поглядел на них по очереди пристально, как бы гадая, как воспримут они его слова. «Хуже ведь и так больше некуда?» – спрашивал себя Амир. Наконец Орбалун тяжело вздохнул, подошел к сундуку, открыл крышку и стал рыться в содержимом. Спустя несколько секунд он вернулся со стопкой пергаментных листов. Сдув с них пыль, он показал их присутствующим:
– Я разыскал несколько подробных цветных карт Внешних земель. И изображений Бессмертных Сынов, рыщущих по ним под покровом тьмы.
Амир наблюдал за бледным лицом Карим-бхая. У него самого сердце пропустило удар, а в голове эхом звучало слово, использованное Калей: «Ранагала». Внешние земли? Невероятно, нет! Это наверняка выдумки. Однако в глазах Орбалуна появился блеск, так хорошо знакомый Амиру в последние дни, когда его самого сжигало стремление поделиться тайной.
Блеск истины.
– Хузур, к чему вы клоните? – Хасмин, не отрывая глаз от пергамента, опустился на колени.
Определенно, он теперь думал, что блюститель престола сам спятил. Все это либо великий заговор, либо розыгрыш.
Впрочем, сомнения Хасмина имели в тот миг очень мало веса. У Амира земля ушла из-под ног, когда у него перед глазами возникло лицо отца. Человека, бросившего Амира и семью. Лицо предателя, чашника, оказавшегося трусом. Амир знал, по меньшей мере тогда, что во Внешних землях отца ожидает только смерть. И его отсутствие все эти годы служило тому подтверждением. Определенно, нет ничего живого за бездонными ущельями, за Завитком, за могучими неприступными горами, за непроходимыми топями, за джунглями с ядовитыми ветвями, за долинами, где отравлен сам воздух.
Но Орбалун хранил невозмутимость, и от этого все убеждения Амира рассыпались в прах. Может ли аппа оказаться живым? Неужели ему до сих пор не суждено ощутить удовлетворение от сознания его смерти?
– Я говорю о тропе, начинающейся в Иллинди и заканчивающейся в Амарохи, королевстве гвоздики, – сказал блюститель престола. – И есть другие тропы, не нанесенные еще полностью на карты, тем не менее кажущиеся проходимыми. Там, где есть коварные горы и долины, Мадира начертала рядом с каждой: «Бессмертный Сын». Возможно, что некие природные объекты Внешних земель, например опасные реки или горы, и есть то, чему иллиндианцы с незапамятных времен дали название «Бессмертных Сынов». Наши собственные легенды расцветили их красками и оживили. Но дело не в этом. Важно понять другое: принимая в расчет существование карт и нанесенные на них подробности, Мадира могла попасть в восемь королевств не через Врата пряностей, но через Внешние земли.
Охнув, Карим-бхай потянулся к пергаменту и воззрился на него:
– Это невозможно!
– Хузур, – промолвил Хасмин. – Министры…
