– Я ожидал, что раджа Вирулар окажется более… устойчивым.
– Дело не в радже Вируларе, хузур, – сказал Амир. – И не в рани Бхагиямме. Это их дочь… Харини. Это к ней обратилась Мадира. Как понимаю, они устроили заговор, чтобы отодвинуть в сторону раджу Вирулара и королеву.
– Любопытно. – Орбалуна явно очень впечатлила эта цепь событий. – Чрезвычайно любопытно.
– Махараджа, Харини, она… – Амир замялся. – От нее не следовало ожидать участия в этом деле. Она… ну… искренне заботится о народе Халморы, но никогда не желала трона.
– Ты довольно хорошо ее знаешь, надо полагать. – Орбалун прищурил глаза, и в них промелькнула искорка, заставившая молодого человека снова потупить взор.
– Настолько хорошо, насколько мужчина может знать женщину, хузур. А это, как выясняется, не очень-то и много.
– Я должен был догадаться, – прошипел Хасмин. – Когда стал видеть твое имя в каждом реестре на Халмору. Кого ты подкупил, вор? Тхеру Порикки! Дженгару? Вот почему он распевает в свое удовольствие? Я прослежу за ним и за тобой, тевидийя. Прослежу, чтобы ты до конца жизни ни щепотки куркумы не получил.
Орбалун вскинул руку, и Хасмин прикусил язык. Амир опасался, что его новость вызовет потрясение, приступ паники, который побудит махараджу созвать всех остальных блюстителей престолов и положить конец всей этой истории. Вместо этого Орбалун опустился в кресло и принялся скрести бороду.
– Отрадно видеть, как носители смешиваются с населением других королевств. Процесс торговли подразумевает под собой нечто гораздо большее, чем обмен специями. И это, Амир, подводит меня к последнему вопросу. Уверен, ты догадываешься к какому.
«Зачем ты отправился в Иллинди?» – вот каков этот вопрос.
В конечном счете от этого никуда не уйти. Не с Орбалуном боялся он встретиться взглядом в этот миг, но с Хасмином. Появился какой-то странный голод в глазах начальника човкидаров, какая-то тень сомнения, как если бы первоначальный его настрой перед допросом сменился чем-то менее ужасным, более снисходительным к Амиру. При словах махараджи у Амира задрожали губы. Ничто, кроме правды, не могло ему больше помочь.
Ему придется выдать Орбалуну свой план побега.
И он начал рассказ.
Когда Амир закончил говорить, повисла такая тишина, что слышны были далекие крики чаек над морем, а также мириады долетающих из порта и города звуков: шум прибоя, плеск волн о борта кораблей, скрип корпусов, вой ветра.
Хасмин подошел к ближайшей стене и впечатал в нее кулак:
– Я вам говорил, хузур. Предупреждал, что на уме у этого типа. Теперь вы сами все услышали из его собственных уст. Пока вы служите, защищая народ нашего великого королевства, шваль вроде него подрывает вашу власть. Они изваляют ваше имя в грязи и сбегут, чтобы сеять хаос и панику заодно с бандитами вроде Илангована. Его нужно повесить, и чтобы ни единого семечка пряностей не пошло на бальзамирование его гниющего трупа. Я…
Единственным ответом махараджи на эту вспышку было молчание, и пыл Хасмина немного поиссяк.
– Покорно жду ваших приказаний, хузур.
Взгляд Орбалуна был направлен вдаль. Его длинные волосы рассыпались по плечам, исполняя печальный танец с ветром. Стоящий рядом с Амиром Карим-бхай учащенно дышал. Одно дело – получить доступ к уху блюстителя престола, и совсем другое – предугадать, что из этого выйдет. Амир понимал, что он одинок и что если быть реалистом, то предложение Хасмина – единственный выход.
Поэтому было удивительно, когда блюститель престола Ралухи обратился к Хасмину строгим тоном:
– Мой тебе приказ: с головы этого молодого человека не должен упасть ни один волос. Он сообщил нам ценные сведения.
Хасмин выдохнул так резко, словно ему врезали под дых.
– Но, хузур…
– Я понимаю твой гнев, сенапати. Но неужели ты всерьез полагаешь, что лучше знаешь, как надо поступить?
– Нет, хузур. – Хасмин понурил голову. – Я хочу лишь сказать, что это преступление слишком серьезное, чтобы оставлять его безнаказанным.
– Я слышу тебя, сенапати. И вовсе не имею в виду, что не согласен с тобой. Но в данный момент дело обстоит так, что Амир должен помочь мне. А я – ему. – Махараджа с прищуром посмотрел на Амира. – Верховный жрец Иллинди. Обмолвился ли он, что Мадира хотела бы воссоздать превращение олума в условиях восьми королевств?
– Да, хузур, – ответил Амир. – Маранг уверен, что в противном случае блюстители престолов восьми королевств ей не поверят.
– Разумное предположение, – сказал Орбалун. – Мадира была достаточно проницательна, чтобы намекнуть на это в своей книге. Она привела в ней рецепт превращения. В нем указан ингредиент, жизненно важный и чрезвычайно трудно достижимый.
– Какой же?
– Листья кориандра.
В памяти у Амира всплыла дискуссия между членами Совета Кресел Иллинди. Кашини обрезала Мадире возможность получать листья кориандра из своих запасов, и это означает, что Мадира может полагаться лишь на то скромное количество кориандра, что произрастает в восьми королевствах.
Вместе с волной страха на Амира нахлынуло понимание всего, что произошло во дворце Халморы.
Кориандр рос только в одном из восьми королевств.
