Карим-бхай тем временем вступил в разговор с одним моряком. В глубине души Амир тосковал по тем вечерам в порту, среди торговцев, моряков и рабочих, когда Карим-бхай пил в таверне, а Амир тем временем разносил привезенные письма, бегая по верфям и складам, и открывал сердца тех, кому эти письма предназначались. Он говорил на их языке, узнавал их семьи и их тайны, а превыше всего узнавал цену вещей. Карим-бхай позаботился об этом. Торговля пряностями благоволила тем, кто мог увидеть предмет на базаре – не важно, большой он или маленький, – и сказать, чего он стоит. Джанак был примитивным напоминанием об этом секрете носителей специй.
Амир обвел взглядом моряков, некоторые из них узнавали его и махали рукой. Они расположились у пристаней, с трубками и кружками, с косматыми бородами и цветастыми саронгами, собранными в косицу или ниспадающими на плечи белыми волосами. Это были те самые моряки, которые вели торговлю с Черными Бухтами и другими островами по эту сторону Завитка, обменивая листья кориандра.
«В будущем ты станешь для них торговцем, – сказал себе Амир. – Не просто разносчиком писем. Будешь заключать сделки с пряностями. Будешь считывать их жесты, их запахи. Помнить их истории».
Мерный плеск волн вносил успокоение в его мысли, а вот Хасмин посматривал на море с опаской. Естественно, ведь ему никогда не доводилось видеть значительного водоема, не говоря уж про океан. Вопреки своему начальственному положению по отношению к Амиру и Карим-бхаю, Хасмин, ничего не зная о море, казался ничтожным на фоне этого безбрежного черного пространства.
Карим-бхай вернулся из разведки обнадеженным.
– Черные Бухты – последний остров перед Завитком. Нам предстоит миновать восемьдесят островов, поэтому маленькой лодкой тут не обойдешься. Я нанял оснащенный, как дхоу, уру.
– И во что нам это встало? – У Амира брови поползли на лоб.
– Кисет зиры. – Карим-бхай виновато потупился. – Шафраном и корицей здешним теперь не угодишь, у них их полно. Зато мешти калла, то есть кумин, тут в большой цене.
– Это не твои специи, чтобы ими сорить, – буркнул Хасмин.
– В таком случае, сенапати, тебе следовало решить этот вопрос с махараджей, – огрызнулся Карим-бхай. – Не забывай, здесь тебе не Ралуха.
Хасмин двинулся на него, наставив пику. Амир втиснулся между ссорящимися, расставив руки:
– Ну же, ну. – Он приблизился к Хасмину и понизил голос до шепота. – Не стоит устраивать драку в джанакском порту, кака. Одно лишнее слово – и моряки пригвоздят тебя к причалу и отрежут руки прежде, чем ты успеешь произнести первое оскорбление в адрес касты, что пачкают тебе язык.
Ох, как приятно было это говорить.
Хасмин не сразу опустил пику. Но взгляд его пробежал по морякам, из которых любой был мощным, как слон. Ему не составило труда сообразить, что в случае драки они не задумываясь встанут на сторону Амира и Карим-бхая. Офицер медленно повернулся, сплюнул на землю и зашагал к приготовленному для них уру.
– Надо бы скормить его акулам, – предложил Амир, когда Хасмин удалился на достаточно большое расстояние.
– Акулы отрыгнут его обратно, пулла. Пойдем, пора.
Амир шел по причалу за Карим-бхаем, переводя взгляд с одного отдыхающего судна на другое. Их мачты обрисовывались в лунном свете, на палубах громоздились бочки и бухты троса. Рядом с грузом виднелись силуэты завернувшихся в парусину людей, старающихся урвать пару часов сна. На полпути через пристань путешественники оказались у большого корабля. Его бурые в свете луны паруса были подняты и трепетали на морском ветру. Никогда Амир не видел вблизи такого большого судна.
Неужели такое возможно?
Корабль Обреченных. Судно, на котором заключенным предстояло пересечь Завиток, чтобы никогда не вернуться. Оно нависало над ним, и создавалось ощущение, что для его постройки намеренно выбирали самые темные деревья в лесу. Борта были выкрашены черной краской с вкраплениями рыжины. Амир вспомнил рассказы о толстых железных цепях, которыми приковывали пленников, и поежился.
– Не смотри на него, – процедил Карим-бхай. – Он проклят. Не пожелал бы такого испытания худшему из своих недругов. Даже ему. – Старик мотнул головой в сторону Хасмина.
Они достигли конца пирса, где обнаружили скрытую в густой тени рыбачью шаланду. Лодка с узкой кормой и маленькой надстройкой для припасов у борта, под оснасткой для парусов, могла вместить четыре, от силы пять человек. На банках по обоим бортам лежали два весла, еще тут были мотки сети, якорь, бочонок с шестами и мотками троса. Амир не без трепета последовал за Карим-бхаем и Хасмином. Лодка качалась на воде. Ему представилось, каково свалиться через край в соленую пучину.
