– Колодец пуст, – сообщил один воин, вытянув руку.
Глаза Секарана прищурились.
– Тогда какого рожна все еще дрыхнут?
Двое стражников отделились от отряда и порысили в поселок. Они заглядывали в дома, откидывали пологи из парусины, проверяли склады. А спустя какое-то время вернулись, бледные как смерть.
– Мы пытались разбудить некоторых, но они словно заснули пару минут назад. Не растолкаешь.
У Амира заколотилось сердце.
– Не настал ли подходящий момент проверить ваш запас кориандровых листьев? – предложил он. – Тот самый, который у вас тут вроде как не хранится. Тогда вы, может, нам поверите?
Секаран пробурчал что-то, потом подошел и встал в футе от Амира. Его явно раздирали противоречия, и даже в тусклом свете Амир видел по глазам, что он допускает возможность поверить чужаку из Ралухи.
– Дей, – процедил он вместо этого сквозь зубы. – Это последний раз, когда ты открыл рот. Твоя голова еще прикреплена к туловищу только потому, что ты носитель. Не утеряй этой привилегии. Во второй раз предупреждать не буду. Если я сказал, что листья кориандра в безопасности, то так оно и есть. Двадцать лет собирать урожай и оберегать его от флота джанакари! И ты думаешь, что пара каких-то женщин способна обманом пробраться на остров и обчистить нас?
Эти женщины? Да, могут, подумал Амир.
Но промолчал. Сердце продолжало стучать при мысли, что в Черных Бухтах он может вновь свидеться с Харини. Врата, что он скажет ей? Рассердится она за его поступки? Он искал ответы на бесчисленное множество вопросов, но больше всего боялся, что Черные Бухты покажутся Харини обителью хаоса и беззакония. Если ему как-то удастся выпутаться, здешние края станут его новым домом. А если их с нею сердца находятся в правильном месте, она может в один прекрасный день присоединиться к нему.
Так много грез. В какой же миг суждено ему проснуться?
Секаран почесал бороду. Похоже, он решил взять дело в свои руки.
– Пойду проведаю Благословенного, – заявил он и скрылся в поселке.
Среди жужжания мошкары и редеющего тумана, не говоря уже про общество нервничающих людей с оружием, следующие несколько минут показались довольно безрадостными. Но Амир не чувствовал страха. Только возбуждение. А вот Карим-бхай просто стоял, невнятно бормоча под нос молитву.
Некоторое время спустя Секаран выбежал из деревни как ошпаренный. Палица едва не падала у него из рук.
– Благословенный! Его нет в доме.
Воцарилась мертвая тишина. Секаран выронил-таки палицу.
– Это… Это невозможно. Он был у себя после вчерашнего пира… Врата, мне не следовало оставлять его одного.
Прежде чем Амир успел хотя бы в голове составить ответ, тишину колонии нарушил громкий звук рога. Доносился он со стороны бухты. Стая птиц сорвалась с веток в джунглях и взмыла в небо.
Тишина нарушилась, и уже навсегда.
Секаран подобрал палицу и повернул голову в сторону бухт:
– Галеры!
Под настойчивый гул рога толпа стражников напролом побежала через джунгли, прочь от ведущей в горы тропы. Вооруженные арувалами и кирками люди собирались в центре деревни, вид у них был растерянный. Все перешептывались, гадая, почему подан сигнал. Несколько человек зашли в дом к Иланговану – это было высокое бамбуковое строение с зашторенными окнами – и вышли еще более встревоженные.
К Секарану подошли двое стариков. На них были просторного кроя баньяны и саронги, привычная ночная одежда для чашников.
– Что это значит? – спросил самый высокий с легкой дрожью в голосе. – Это ты дал команду дуть в раковину? Где Благословенный?
– Я не знаю, анна[49]. – Секаран покачал головой. – Всего пару часов назад он был у себя. Когда пир закончился, гости удалились в свои шатры. Я расставил охрану вокруг его дома. Это были Марича, Сумати и Нек.
– А эти? – Тот старик, что пониже ростом, впился глазами в метку на шее Амира. От него воняло чесноком. – Кто они такие?
– Мы поймали их на западном побережье. Двое из них – носители. Женщина – воин, поранила Говардхана и наваляла Кале. Этот вот, – Секаран указал на Хасмина, – хочет видеть, как Благословенного спустят в Завиток. Човкидар из Ралухи.
Собравшаяся толпа зароптала.
– Повесить его! – крикнул кто-то. – Скормить стервятникам, хо!
Толпа выходцев из вратокасты вокруг них густела, и надежды Амира на сродство душ начали таять. Ожидалось, что в один прекрасный день, когда его прибьет к здешним берегам, эти люди станут ему братьями и сестрами. Он хотел, чтобы они увидели будущее в его глазах, его принятие всего, что создано здесь и что необходимо делать ради продолжения этой жизни, не оскверненной высокожителями, плетьми човкидаров и бесконечными требованиями королевских особ.
Но встреченный им прием никак не сочетался с воображаемым идеалом.
– Прошу, развяжите нас, – произнес он с мольбой в голосе. – Нам известно, кто ваши гостьи. Мы в силах помочь!
Секаран поднял палицу, чтобы ударить Амира, но тут из кустов выскочил гонец. Это был мальчишка лет двенадцати-тринадцати, не старше Кабира, и худой как тростинка.
– Анна! Анна! – заверещал он. – Они захватили…
Гонец споткнулся и упал бы, не подхвати его Секаран.
