В этом то и была проблема – фундаментальная, с которой справиться англичане не могли. Они приходили сюда и приносили сюда свою систему жизни, свое мироустройство. Но оно не работало. В теории полицейский, что суперинтендант, что обычный бобби – хотя какие тут к чертям бобби – должны были соблюдать закон сами и удерживать от его нарушения других, а если те нарушат – хватать и сажать в кутузку. Судья – должен был судить в соответствии с законом и за то он получал жалование. На деле все было так: полицейский смотрел прежде всего не на закон, а на личность его нарушителя. И если он был свой – тут понятие было очень разным, для кого-то свой был представителем того же племени, для кого-то – любой мусульманин – полицейский не только не арестовывал нарушителя, но нередко сам заметал за ним следы. Здесь было только одно деление – на своих и чужих, и каждый, кто этого не признавал – становился изгоем или трупом. Совершенно не обязательно, кстати, что суперинтендант продался за деньги – хотя и за деньги тоже. Просто у него есть родственники. Есть дом, куда можно бросить бомбу. Есть и он сам, уязвимый для пули и кинжала. Здесь проще всего – не идти против течения. А жить так, как живется – вот и все.
Но англичане – не могли терпеть такого, и не могли мимо этого проходить. Их задача – грандиозная, которую наверное мало кто из них самих осознавал – заключалась в упорядочивании мира. Чем они и занимались – здесь и сейчас…
И потому – капитан Галлахер побарабанив пальцами по столу – достал из ящика стола две пачки патронов к Веблею и сунул себе в карман.
– Я соберу людей…
Собрались быстро. Несколько человек, переодетых в штатское, револьверы, винтовки и пулемет. Капитан Галлагер собрал надежных людей, почти все – сержанты британской армии, что к чему понимают…
Выдвигались в бывшую столицу на машинах, ночью – чтобы штурмовать поутру. В книгах обычно пишут о ночных штурмах, оправдывая это тем, что ночью противник спит, и его можно взять врасплох. На самом деле – ерунда полная. Ночная перестрелка – страшное дело, ничего не видишь и бьешь по вспышкам, неважно – по своим, по чужим. Управляемость подразделением – обычно теряется после первых же выстрелов и все, включая даже солдат регулярной армии – начинают стрелять по всему, что движется, одержимые сильнейшим, животным желанием – выжить! Ночью – гораздо проще скрыться: канул в темноту и все. Так что – упаси Бог от ночного боя. Таких, как эти – лучше брать на рассвете…
Дорога до старого порта была короткой – чуть больше двадцати миль всего. Немножко ошиблись со временем – в город въехали, когда муэдзин уже тянул свой азан с острого шпиля минарета, вонзающегося в стремительно светлеющее небо…
– Черт побери… – выругался капитан. Его можно было понять – если бы можно было застать их во время намаза, взяли бы тепленькими. А тут… не выйдет.
– Показывай, скаут…
Роберт завертел головой – одно дело, когда ты идешь пешком, и совсем другое – когда едешь на машине. А третье – это когда ты не просто идешь, а ведешь за собой группу солдат Его Величества, и от тебя зависит – выполнят они свою задачу или погибнут. И это – происходит с тобой не в книге, не в синематографе – а на самом деле. Все реально- – влажный, горячий воздух, поросль кустарников, отвоевывающая свое место у стремительно разрушающихся без хозяйского пригляда домов, заунывный вой муэдзина, тяжелое дыхание людей у тебя за спиной и запах кожи, пота и смазанной оружейной стали…
– Пока вперед…
Капитан кивнул водителю
– Давай!
– Вон там
Капитан повернул Роберта к себе, посмотрел прямо в глаза
– Ты уверен? Не ошибся?
– Нет. Вон там вон, на стене – я знак нацарапал. Скаутский. Ножа у меня не было, осколком камня нацарапал.
Капитан не поленился – прошел, посмотрел, стараясь не показываться на улице. Так и есть – скаутская стрелка…
– Принять готовность. Вулверт – уведи его к машинам.
– Но сэр…
– Это приказ, скаут. В армии подчиняются приказам. Ты все сделал правильно.
Вулверт, большой, какой-то нескладный, но ловкий солдат, бывший браконьер из сельских графств – взял скаута за плечо
– Пошли, парень.
Они выбрались на соседнюю улицу тем же путем, каким пришли. Светлело – хотя в переулках еще оставалась тьма. Тихо – как тихо бывает только в арабском городе до тех пор, пока не взойдет солнце. Собак нет совсем – не держать здесь собак…
Когда они вышли из-за угла – от машин, навстречу им шли двое
– Это…
Роберт узнал их первым – и крикнул изо всех сил
– Это они!
Вулверт – рвал из своей неудобной, казенной кобуры револьвер – и свое оружие выхватывали эти двое…
Почти в унисон – оглушительно грянули выстрелы. Падал один из чужаков, а второй – ловил стволом своего револьвера его, подростка – скаута британской империи и по имени Роберт – но не поймал. Роберт сделал единственно правильное, что он смог сделать в такой ситуации – бросился в сторону. Две пули полетели ему вслед, одна ударила совсем рядом в стену и по руке хлестануло осколками коралловой крошки – но мальчишка уже скрылся в заброшенном доме.
