Он пришел в себя и отбросил топор с ножом, обхватив голову руками. Нервы явно сдали и после года отсидки, и после тех событий в тайге, и особенно теперь в полнолуние. Он глянул в окно, и ему показалось, что на Луне кровавые разводы. Он закрыл глаза, а потом со стоном подскочил и задернул шторы.
Когда он успокоился, то вдруг понял, что сон ему снился неспроста, рука нащупала висящий на шее нож, данный ему когда-то Вольгулом. Холодная сталь охладила воспаленный разум и тут же в голове зазвенела мысль: с Серегой случилась беда…
Белгород. Тот же вечер…
Сергей лежал на кровати в душной комнате и молча курил в темноте. Красный огонек вспыхивал сильнее при каждой затяжке. Он мог открыть окно или хотя бы форточку, чтоб проветрить спертый воздух и клубы табачного дыма, ну уж нет!
Бойся полной Луны осенними ночами – так говорил дед Утиляк и те, кто его не послушались, уже давно в земле. А он – Сергей Лагшин, всегда следует советам мудрых. Сегодня почти годовщина и пусть от Белгорода до
Дзинь.
Это кто-то легонько стукнул по окну. Третий этаж, карнизов и балконов нет, птицы ночью не летают.
Дзинь.
Настойчиво так. И вдруг он понял – это пришли за ним. Да,
– Спокойно, ефрейтор, - сказал он сам себе, извлекая из-под ковра охотничий кинжал.
В звенящей тишине ясно послышались звуки металла. Кто-то ковырялся в замочной скважине.
– А вот и гости, - прошептал Сергей, завязывая шнурки на берцах, - Щас будет вам прием…
Дверь отворилась со скрипом на пороге стояла женщина в черной одежде, ее глаза светились желтым светом. Она уверенно шагнула в коридор, а оттуда в комнату.
Щелк!
За ее спиной загорелся свет. Она обернулась, и тут же на голову ей обрушился табурет. Когда она очнулась, то поняла, что связана металлическим шнуром по рукам и ногам. Сергей наступил ей на уже раздробленное горло жесткой подошвой и, держа в руке кинжал, поприветствовал:
– Вечер добрый, мадам Рябинина!
Она дернулась и зашипела.
Он поднял ногу и с размаха пнул ею в живот пленнице.
– Молчи, падаль, и отвечай на мои вопросы, а будешь рыпаться, знай – я вот этим ножом могу тебе еще раз голову отрезать.
Она дергалась, пытаясь освободиться. Он молча обрушил на нее свою ярость, пиная связанное тело, дробя кости и внутренности.
– А теперь отвечай, тварь! – утер он пот со лба. – Капитана Рябинина ты грохнула?
Она молча истекала черной зловонной кровью.
– Можешь не отвечать, я и так вижу, что ты. Здорово он попортил твою рожу!
Она вновь забилась.
–
Она шипела, сверкая своими желтыми глазами.
– Ладно, я и так знаю, что это
Она не переставая, словно гигантская гусеница, билась об пол.
– Вижу, диалога у нас не вышло, - сказал Лагшин и вышел. Он вернулся с бутылкой ацетона и зажигалкой.
– К боли ты не чувствительна, - закурил он и открыл пробку на бутылке, - Но вот огня
Она успокоилась.
– Это другое дело. Последний вопрос –
Она упорно молчала.
– Больше повторять не буду.
Он вылил на нее все содержимое бутылки.
– А жду я две секунды…
Она прикладывала титанические усилия, чтобы освободиться, но тщетно.
– Счастливого пути в преисподнюю!
Он картинно уронил окурок на нее.
Ввуух!
Синеватый огонь пополз по ее телу, она завизжала и, как в агонии, заметалась на полу.
– Ага, не нравится, тварь. Это тебе за капитана…
Он вышел на улицу, глянул на Луну, почувствовал себя неуютно и поспешил прочь. На углу улицы Лагшин оглянулся на свое окно, там плясал неровный свет пожара. Сергей шагнул в подворотню, но тут же пожалел об этом. На него повеяло могильным холодом, под ногами ощутилась дрожь асфальта.
Лагшин понял, что это конец, но успел выхватить кинжал. Яркий свет ослепил глаза – это на него на полной скорости мчался «Москвич», за рулем сидела женщина. Сергей узнал ее, но это не имело значения – автомобиль отбросил его на пару метров вперед.
«Москвич» остановился, женщина вышла с включенным фонарем, осмотрела труп, развернулась и пошла к подъезду бывшего ефрейтора. Во дворе было людно и дымно, все кричали, бегали, во всех окнах горел свет, а из квартиры Лагшина валил дым, вдали выла сирена. Здесь больше делать было нечего, и женщина пошла к своему автомобилю.
Москва. Главное управление ФСБ. Следующий день.
– Как случилось так, что квартира Лагшина осталась без присмотра? – распекал Ямпольский кого-то по телефону, майор сидел тут же и молчал.
Полковник нервно барабанил пальцами по столу и крича в трубку:
– Я на ваших ротозеев рапорт напишу, куда следует! Все, хватит оправданий!
В трубке еще что-то говорили, но Ямпольский грохнул ее на телефон.
– Идиоты!
Ямпольский глянул на майора и тот посчитал необходимым что-нибудь сказать:
– Так точно.
