На колесах быстро мчащегося автомобиля не различить рисунка протектора. Но если взглянуть на них мельком, коротким мгновением, глаза, как фотоаппарат с моментальной выдержкой, успевают запечатлеть рисунок покрышки. Эту особенность нашего зрения может испытать на себе каждый. Все это вспомнилось на заброшенной дороге среди густых и роскошных трав, разукрашенных разнообразными цветами предгорий. Гляжу на небольшой, но очень густой рой крохотных насекомых, повисший над чистой площадкой. Он не больше кулака взрослого человека, но в нем, наверное, не менее нескольких сотен воздушных пилотов. Они мечутся с невероятной скоростью без остановки, без видимой усталости, все вместе, дружно и согласованно. Полет их — маятникообразные броски, совершаемые с очень большой быстротой. Иногда мне кажется, будто весь рой останавливается в воздухе на какое-то неизмеримо короткое мгновение, ничтожные доли секунды, и тогда он представляется глазу не хаотическим переплетением подвижных линий, а скопищем темных точек. Сомневаясь в том, чтобы рой мог останавливаться на мгновение, вспоминаю про колесо автомашины и рисунок протектора. Хотя, впрочем, быть может, рой по каким-то особенным причинам действительно задерживает полеты. Иногда рой внезапно распадается, исчезает, и я успеваю заметить лишь несколько комариков, усевшихся на кончиках растений близко над землей. Но не надолго. Вскоре над чистой площадкой в воздухе появляется одна-две точки. Они как будто совершают призывной ритуал пляски, колебания их полета из стороны в сторону в несколько раз длиннее. Это зазывалы. Они источают таинственные сигналы, невидимые и неуловимые органами чувств человека. Сигналы разносятся во все стороны, их воспринимают, на их зов со всех сторон спешат единомышленники-танцоры, и воздушная пляска снова начинается в невероятно быстром темпе.
Хочется изловить плясунов, взглянуть на них поближе. Но как это сделать? Если ударить по рою сачком, он, такой маленький, весь окажется в плену, прекратит свое существование, а хрупкие насекомые помнутся. Плясунов в природе не столь много, они редки, и не так уж легко им, маленьким, собраться вместе в этом большом мире трав. Тогда я вспоминаю про эксгаустер, осторожно подношу кончик его трубочки к рою и совершаю короткий вдох. Прием удачен. В резервуаре ловушки около двадцати пленников. Это нежные комарики-галлицы из семейства Lestreminidae с округлыми крылышками, отороченными бахромкой волосков, коротенькими усиками, длинными слабенькими ножками. Все пленники, как и следовало ожидать, самцы. Самки лишь на короткое мгновение влетают в рой. Обществу галлиц, слава богу, не помешал эксгаустер.
Пляска продолжается в прежнем темпе.
Через несколько часов, возвращаясь обратно после похода, застаю точно на том же месте рой неутомимых танцоров. Проходит два дня. Вспоминаю комариков и иду в то же место, где их впервые увидал. Вот и крохотная площадка, свободная от травы и… все тот же мечущийся в пляске рой крошечных насекомых. Гляжу на воздушные пляски малышек и думаю о том, как удивителен мир насекомых, и сколько же мне задал вопросов только один этот крошечный рой!
Почему, например, комарики избрали для воздушных танцев место над голой землей? Ведь обычно брачные пляски насекомые устраивают на значительно большей высоте. Правда, так поступают те, кто роится ночью при полном штиле. Днем же роению может помешать даже слабое дуновение ветерка, а тихое и защищенное от него место находится у самой земли.
Долго ли могут комарики плясать? Такой быстрый темп физической нагрузки требует громадного расхода энергии. Почему комарики привязаны к одному и тому же месту?
Как они ухитряются в воздухе не сталкиваться друг с другом при таком быстром и скученном полете? Какой механизм помогает крошкам плясать в строгом согласии друг с другом? Какое значение имеют заводилы плясок, и почему размах их бросков из стороны в сторону шире? Какие таинственные сигналы посылают галлицы, собирая компанию единомышленников?
Вопросов масса, только как на них ответить!
У нас кончились запасы воды, и к вечеру, покинув Сюгатинскую равнину, мы поехали к горам Турайгыр, рассчитывая в одном из ущелий этого пустынного хребта найти ручеек. Да и порядком надоела голая жаркая пустыня.
Неторная дорога вскоре повела круто кверху в ущелье. Вокруг зазеленела земля, появились кустики таволги, барбариса, кое-где замелькали синие головки дикого лука, и наконец, на полянке среди черных угрюмых скал заблестел крохотный ручеек. Вытянув шеи, с испугом поглядывая на нас, от ручейка кверху в горы помчались горные куропатки кеклики с совсем крошечными кеклятами. Было их что-то очень много, более тридцати.
Остановил машину, переждал, когда все многочисленное семейство перейдет наш путь и скроется в скалах, с уважением поглядывая на многодетную мать. Самочки горной куропатки кладут около десятка яиц, а столь многочисленный выводок у одной матери состоял из сироток, подобранных ею. Защищая потомство, родители нередко бездумно жертвуют собою, отдаваясь хищнику.
