– Шанс? Мой шанс? И шанс прямо крайний? – спросила Фозина. Шкаб потёр лицо обеими запястьями и, смаргивая нерезкость, огляделся. Окружающее стремительно приобретало избыточную яркость, делалось болезненно ослепительным. Уши заложило, как давеча в переходнике. Бесполезно. Всё уже случилось. Он точно откуда-то знал: всё уже случилось. Что случилось? то, что не исправить… И пытаться нечего, зря надсадишься, и всё.
Попытался вмешаться Пша Удачкин. Пша не знал, что уже поздно.
– Алка! – прошипел он. Фозина отмахнулась.
– Последний, – сказал Шос. – Знаете слово? Последний шанс, клон соператор Фозина. Ошевэ!
– Алла, – сказал Шкаб безнадёжно. – Сэр…
– Шкаб, ну ты-то хоть не позорься! – сказала Фозина, наклонившись, чтобы увидеть его: между ними стоял Шос. – Люди на «мэйдэй», ты-то что! А вы, землянин, имейте в виду, я хоть и клон, но товарищ. А у вас, землянин… Да ну вас! «Нелюбов» на «мэйдэй», всё, что я с тобой тут. Через двадцать часов конец операции. И звать не надо. Сами вернутся.
– Алла… – сказал Шкаб. – Надо… не надо… – Он задохнулся. Всё уже случилось. Пулеми не сошёл с ума. Город захвачен, Мьюком арестован. «Они применяют силу». – Сэр… Мистер Шос…
– (…)[88], Шкаб! – Фозина повернулась на каблуке к стене. – Расплылся. Не приду к тебе на день рождения.
– Итак, мне некогда, – произнёс Шос бесстрастно и сделал движение рукой.
– Сэр… – успел повторить Шкаб – движение Шоса длилось как раз столько. Хлопнул выстрел, негромко, неубедительно. Не происходи убийство в поле зрения, Шкаб даже и не встревожился бы: звук не походил на аварийный. Негромкий хлопок с щелчком в начале, срабатывание немощной пневматики. Флинт для «в корпусе». В основание черепа. Фозина обмякла, поплыла на подковках. Крови не было. Потянулась пауза, смешанная с острым и неправильным здесь, в жилухе, запахом сгоревшей взрывчатки, перебившим можжевеловую вонь. Тело Аллы тихо запрокидывалось, сорвалась левая подковка, сорвалась правая. Шкаб увидел перевёрнутое лицо, искажённое неподвижной усмешкой. Шос застёгивал кобуру. Тело дрейфовало к нему, но Шос успел застегнуть свою кобуру и придержать Аллу за плечо, и оттолкнуть от себя взметнувшиеся по инерции руки. Шос извлёк из недр спецкостюма скотч и заклеил разорванную майку на трупе.
Шкаб огляделся. Земляне занимались своими делами. Видали и не такое.
– Шкаб, что это? – спросил Марлун. – Эй, Алка, ты что? Шка-аб!
– Не надо… – пробормотал Шкаб опять. Очень яркий свет в диспетчерской, и что-то с давлением… Уши заложило, ничего не слышу. – Не надо кричать.
– На месте стоять, – предупредила Дейнеко. – Сотрудничайте, и больше никто не пострадает.
– Шкаб!
– Шкаб!
– Шкаб!
– Прохоров! – рявкнул Шос.
– Я, мэтр!
– Остальных приков отконвоируйте в клуб. Дейнеко, держать их! Прохоров. Оставьте там воду и канализацию, и воздух, естественно, – и запечатать отсек. Некогда мне с ними, dad-gummit!
– Ай, мэтр. Эй, вы, налево, и – марш! Сказано тебе, ну!.. – Пша получил прикладом по загривку. На плечо Шкаба легла знакомая рука женщины-кошки.
– Тихо, тихо, шкипер Шкаб… – прошептала она почти нежно.
А Ска Шос продолжал:
– Планк!
– Здесь, мэтр.
– Убрать труп. Не забудьте закончить с ней процедуру. Документировать. Тройку Сворого – на контроль-обеспечение жизнедеятельности станции. Использовать нашу технику.
– Роджер, мэтр.
– Феликс.
– Здесь.
– «Карусель» наша?
– Ай, мэтр.
– С капитаном Койном связь мне сюда.
– Кабель?
– Нет. «Чернякова-В» в контур станции не заводить. НРС. А питание возьми местное.
– Недостаточное, мэтр!
– Звездолёт. В. Контур. Станции. Не. Заводить.
– Простите, мэтр, ай cap it. Выполняю. Питание местное. Через десять минут, мэтр.
– Вы её убили, – произнёс Шкаб.
– Что? Так точно. Не сдержался. Не извиняюсь. Кстати, Ошевэ, садитесь за пятый терминал и верните «Нелюбова» на станцию. Хоть вы-то словите свой шанс. Не маленький ведь.
– А иначе что? – спросил Шкаб.
– Иначе я сейчас прикажу вернуть вахтенных сюда и расстреляю их. Мне некогда.
Шкаб молча направился к пятому терминалу. Землянин, занимавший кресло перед ним, поднялся, предупредительно подняв подлокотник, чтобы Шкаб удобнее и быстрее сел.
