«Шмаков редкостный гад», — сообразила. Я любила его, растворялась в нем и не замечала очевидных вещей: он не тот, за кого себя выдавал. А может влюбленная я попросту идеализировала его. Но сейчас не об этом, сейчас есть, о чем поразмыслить. Дальше как поступить, например. Уехать? «У Славика вернулся отец», — напомнила я себе. Но я не могу просто взять и уехать, для начала не худо бы убедиться, что ребёнок в надёжных руках. Я решила дать ему час. Этого времени хватит, чтобы переговорить и с персоналом, и с сыном наедине. Затем я поднимусь, попрощаюсь со Славиком и попробую выведать планы Шмакова в отношении сына.
«Именно так, и никак иначе, — подвела я для закрепления. — Те бредовые фантазии, которыми ты фонтанировала весь вечер и половину ночи, ты оставишь при себе».
В общем, я шла поговорить. Если не откровенно, то по крайней мере разумно, задействовав эмоции по минимуму. Отделение встретило тишиной и пустующими коридорами. Я подошла к палате, встала у двери, прислушалась. Шмаков – там. Общаются. Толкнула дверь, вошла.
Игорь повернулся, любопытство во взгляде, сменилось раздражением. Явно не меня он узреть рассчитывал. Резко поднялся со стула, отмерил шагами комнату и вцепился в моё плечо. Я такого поворота событий не ожидала и поэтому позволила беспрепятственно выставить меня вон. Хотя… если и ожидала, сомневаюсь, что вышло бы как-то по-другому.
Мы оказались с ним в холле, но перед этим я успела перехватить взгляд Славика. Он смотрел на меня иначе! Так, как смотрел всегда: до того, как попал в больницу, до того, как Шмаков зачастил с «командировками».
— Ты чего ребенку наговорила, дрянь? — зашипел на меня Игорь. Потянул во все силы, вывел в тамбур, встряхнул.
— Прекрати меня дергать! — потребовала я и попыталась высвободить руку. Шмаков перехватился, но теперь ему досталась лишь моя кофта. Он небрежно дернул за неё и разжал пальцы:
— Че ты сюда шастаешь, святошу из себя изображаешь? Мы, значит, все дерьмо, а ты…
— Шмаков, ты псих что ли?! — воскликнула я. — Ничего плохого я ему не говорила! Я вообще старалась не вспоминать никого из вас.
— Что за странные вопросы тогда мне задает Славка?
— А может, это твое странное поведение заставляет его задавать все эти вопросы? Тебе не мешало бы поблагодарить меня, вообще-то!
— Спасибо! — сквозь зубы выплюнул он. — А сейчас будь добра, свали-ка отсюда по-хорошему.
Я пригляделась к нему и поняла: она всё знает! Его нынешняя женщина в курсе, он рассказал ей о сыне! Господи, как всё просто… Шмаков как открытая книга, которую раньше я между строк читала видимо, а может любовь застилала мои глаза. Ведь именно поэтому он так дерзко ведет себя со мной: я не нужна больше, «отслужила». Как старый рваный башмак или отъездившая своё лошадь.
Чувствительный укол в самое сердце обжигает. Остро, пронзительно. Обида, так колет обида… «Не делай добра… кажется этому нас учит известная пословица? — задалась я вопросом. — Что ж, прекрасный, просто чудесный финал жизненного этапа, под названием «Шмаковы». Так тебе и нужно!»
Но сколько бы я не язвила, распекая себя, в глубине души прекрасно осознавала: знай я наперед к чему мы придем и какой неблагодарностью мне отплатят, ничего бы не изменилось. Славка остался бы у меня, когда Шмаков упрашивал, нуждался в этом, а о уходе за ребенком в больнице, вопрос даже не стоял. Поступить иначе я не смогла бы.
Я обогнула бывшего мужа и целенаправленно рванула по коридору. Шмаков в два счета нагнал меня, попытался остановить.
— Господи, Шмаков, ты ведешь себя глупо, — простонала я и глянула на него: — Просто дай мне попрощаться с ним. По-моему, я заслуживаю пары несчастных минут, как считаешь?
Он молча дал мне пройти, но не отставал ни на шаг. Неужели всерьез верит в придуманную самим же чушь, будто я способна наговорить ребенку о нём гадости?
Славкины щеки покрывал румянец. «Это хорошо, — подумала я, — это к поправке».
— Привет, — зачем-то сказала я и улыбнулась.
Виделись мы утром, но я просто не знала с чего начать. Славик тоже тихо прошептал «привет» и скосился на отца за моей спиной. Я опустилась на стул и потянулась к его ладошке, которую мальчишка, разгадав мои намерения, мгновенно спрятал под одеялом. Мне бы расстроиться таким переменам и уйти, но я не спешила, прекрасно осознавая, какие чувства сейчас испытывает Славик. Он не умел ещё прятать эмоции, вот они на лице все.
Неловкость. Стыд даже. Не за меня, не за Игоря – за себя. Он поставил под сомнение любовь отца и сейчас стыдился данного факта. Стеснялся наших теплых с ним отношений, как одного из доказательств этих сомнений. Чувствовал себя предателем, позволив на мгновение отдать мне часть своей души. Я только сейчас поняла, почему Славик так долго не шел со мной на контакт – боялся предать маму. И ясно, как дважды два, мальчишка уже в курсе: в мою квартиру из больницы ни он, ни его отец не вернутся, Игорь успел сказать ему об этом. Единственное чего Шмаков-младший ещё не знал – где его мать.
