Сосед в это время счистил машину с одной стороны и переместился на другую. Сунул подмышку щетку, подул на ладони, сжатые в кулаки, и уставился на окна. Я резко отпрянула и незнамо зачем пожурила его: «— Перчатки носить нужно!»
Заметить меня он вряд ли успел, наблюдала я с краешка, но выглядывать больше не осмелилась. Пару раз глотнула кофе, сунула в мойку чашку и бросилась в комнату собираться – выходить скоро.
Ключи от «Дэу» я все-таки прихватила, мудро рассудив, если заведется с первого раза, так тому и быть, доеду как-нибудь. Главное к центру пробраться, там наверняка всю ночь чистили. Я выскочила во двор, придержав вечно хлопающую подъездную дверь, и ахнула: снежный сугроб, покрывающий мою малышку исчез. Впрочем, совсем он не испарился, ровными кучками сметен вокруг, местами притоптан. Я подошла, вставила ступню в самый четкий отпечаток и сравнила: размер обуви никак не меньше сорок второго.
«Сашка… — вспомнила я и хмыкнула: — И что это значит, Александр?» В подобной заботе мне чудился подвох. Я обошла тачку по кругу, но ничего подозрительного на первый взгляд не обнаружила. Он за место на парковке, которое с завидным упорством занимает, решил извиниться таким способом? Или за вчерашнее хамство?
«Извинения, так и быть, приняты», — сообщила я в пустоту. «Крокодилица» соседа уже отсутствовала.
Платье и подарок мы выбирали с Нинкой. И если с платьем проблем не возникло, то с подарком изрядно намучались. Что презентовать мужику, у которого и так всё есть? Не прям всё-всё, конечно, но из того, что я подарить способна уж наверняка. А мне хотелось не ерунду какую-то, хотелось удивить хоть немножко.
Мы с Нинкой пили чай в кафетерии и сыпали идеями. Отвергали их тут же – не то всё. Я припоминала всё, о чем Федоров упоминал на свиданиях, чтобы хоть как-то расшевелить мозги в сторону его интересов, но и это особо не помогало, пока я про дом не вспомнила. Тогда Нинка подскочила и потянула меня за руку – идем.
— У нас только один вариант, едем к Брызгалову, — заявила она в машине. Понятнее мне не стало, о чем я ей и заметила, Нинка дернула ремень безопасности и удивилась: — Разве я тебе про него не рассказывала? Воздыхатель мой, со школы ещё.
Оказалось, кроме Нинки у неведомого Брызгалова ещё увлечения были – рисование. И не просто он увлекался, а профессией своей сделал. Подружка решила, что подарить в дом Федорова настоящую картину круто.
— Ты не думай, он не один из тех что в парках шаржи малюют, у него даже выставка в городе была. Да и в Европе пару картин в общих участвовали.
— Тогда мне его работы не по карману, — забеспокоилась я.
— Не боись, не уж-то я позволю ему три шкуры с тебя содрать.
На вид Брызгалов оказался типичным творцом: бородка, длинные волосы, встретил он нас тепло, радостно даже, я бы сказала. Квартиру он занимал на первом этаже, в доме «Сталинской» застройки, с высоким потолками и потрескавшейся штукатуркой в подъезде. Нинка представила меня, как потенциального покупателя, а бывший одноклассник пошутил на тему большой и неразделенной и пригласил нас внутрь. Большая комната, наверняка из двух смежных когда-то состояла, полупустая, а вкупе с высокими потолками смотрелась просто огромной. Стены завешаны гирляндами, мигающими, с новогодних праздников не убранными. В углу зеленоватым светом горела надпись – марка популярного пива. Хозяин включил верхнее освещение, залив комнату ярким светом, это оказался холодильник. Такие в барах стоят, для охлаждения напитков, и надпись у него прямо «во лбу» горела. Художник проследил за моим взглядом, я удивленно пялилась на это чудо техники, совсем для дома не предназначенное, подошел к нему и, распахнув дверцу, предложил нам напитки.
— Никак не успокоишься? — поинтересовалась Нинка и ко мне повернулась: — Вадичка всё напоить меня жаждет. В надежде, что посговорчивее стану и прыгну-таки к нему в койку.
Я смутилась и замерла пнем, толком не прореагировав на подобную откровенность. Однако, Брызгалов сконфуженным ничуть не выглядел, издал смешок, запрокинув голову, и фыркнул:
— Окстись, ведьма, минералку дуй, кто мешает.
А потом и вовсе повел себя неожиданно: притянул Нинку за уши, смачно чмокнул в губы и пропел: «Обожаю». Нинка шутливо двинула ему кулаком под дых, он повращал глазами, изобразив как ему «больно», а я кашлянула в кулак, напоминая о себе, пусть без меня дурачатся.
— Вадик, ты нам работы свои покажи, — опомнилась Нинка и добавила: — Из бюджетных. Мы бабками не особо располагаем, а к прекрасному приобщиться жуть, как хочется.
Вадим только головой покачал на это. Впрочем, несколько картин предложил, из раннего творчества, пояснив, что с ними готов за сущие копейки проститься. Я присмотрела симпатичный пейзаж: темная гладь озера, закат, на далеком противоположном берегу город зажигался огнями. Место узнаваемо, туда и школьники с походами наведываются и молодежь отдохнуть на бережок едет, а запечатленная городская окраина «Зеленый остров» у нас звалась. «Сущими копейками» оказались семьсот баксов.
