Я опускаю взгляд на фонарики вокруг лодки, и внезапно понимаю, какие именно записки здесь.
— Похоже, я тогда начала чувствовать себя с тобой слишком свободно, — бормочу, пробегая взглядом по пассивно-агрессивным посланиям.
Я смеюсь, качая головой.
— Неужели я была такой дерзкой? — но внезапно моя улыбка гаснет.
Я смотрю на него, сердце сжимается.
— Лука… — шепчу я. — Я писала их два года назад.
Он смотрит на меня, в его взгляде уязвимость.
— Да, — тихо произносит он. — Так и есть.
Лука продолжает грести, пока мы не оказываемся под кроной дерева. Его листья нависают над нами, отбрасывая мягкие тени. Вся эта картина кажется мне нереальной, сказочной. Не могу поверить, что он сделал это для меня.
— Эти мои любимые, — говорит он, указывая на ближайшие фонарики.
Лука берет мою руку и подносит к губам. От его взгляда мое сердце начинает биться быстрее, чем когда-либо прежде.
— Это, — он обводит рукой озеро, фонарики, дерево, — это путь, который мы прошли. Я не думал об этом тогда, но, наверное, уже тогда что-то чувствовал, раз начал собирать твои записки шесть лет назад. Когда бабушка велела мне собрать вещи перед тем, как выставить за дверь, первым делом я взял коробку с твоими стикерами. Ты даже не представляешь, как много раз я доставал их за эти годы. Ты сама того не зная, все это время давала мне силы. Без тебя меня бы не было. Ты — основа всего, чем я являюсь, всего, чем когда-либо стану.
Лука отпускает мою руку, и у меня в животе просыпаются бабочки, когда он тянется к карману. Он достает небольшую коробочку с логотипом Лорье и осторожно опускается на одно колено, стараясь не раскачивать лодку.
— Это, — он открывает коробочку, и в свете фонарей вспыхивает ослепительно красивое кольцо с овальным бриллиантом, — вторая вещь, которую я взял с собой.
Я смотрю на него в шоке, мой мозг отказывается воспринимать происходящее.
— Но… мы же уже женаты, — тупо бормочу я.
Лука усмехается, берет меня за руку.
— Да, мы женаты. Но я не хочу, чтобы ты упустила хоть что-то, что должна была получить. Когда я упаковывал это кольцо, мы только что поссорились, и я впервые задумался: а вдруг я совершил ошибку, заставив тебя выйти за меня? Но даже тогда я знал — я никогда не смогу тебя отпустить. Ты — любовь всей моей жизни. И я никогда не перестану бороться за тебя, за нас. Я знаю, что не достоин тебя, Валентина, но ты — мой свет. Ты освещаешь мои самые темные дни, даешь смысл, когда все кажется безнадежным. В самой глубине того, кто я есть, — ты. И так будет, пока я дышу.
Лука достает кольцо из коробочки и поднимает его.
— Если позволишь, я сделаю все, чтобы каждый день начинался с твоей улыбки. Я понесу твои заботы, как свои собственные. Буду рядом, что бы ни случилось. Буду бесконечно пополнять твой запас розовых стикеров. Даже куплю тебе розовые гелевые ручки.
Я смеюсь, и Лука улыбается, в его глазах пляшет свет.
— На всю оставшуюся жизнь… разрешишь ли ты мне быть тем, кто называет тебя своей? Тем, на кого ты можешь опереться? Тем, кто будет любить тебя до последнего вздоха? Валентина, выйдешь ли ты за меня еще раз?
Слезы жгут мне глаза, и я киваю.
— Да, Лука. Да.
Он выдыхает с облегчением, будто всерьез боялся, что я скажу «нет». Я смеюсь сквозь слезы, пока он надевает кольцо мне на палец, плотно прижимая его к нашему обручальному.
А потом он тянется ко мне, его ладонь ложится мне на затылок, притягивая ближе.
— Спасибо, — шепчет он, касаясь моих губ. — Спасибо, что выбираешь меня. Даже сейчас.
Я опускаю лоб на его, делаю дрожащий вдох.
— Я всегда буду выбирать тебя, Лука. Снова и снова, несмотря ни на что. Ты — мой единственный. Я люблю тебя больше, чем ты когда-либо узнаешь.
Он улыбается, и в следующее мгновение его губы накрывают мои.
— Я люблю тебя больше, — шепчет он.
