— Нет, — отвечаю серьезно. — Это величайшее благословение и самая большая честь.
Мы заходим в самолет… и тут же останавливаемся, замерев в недоумении.
— Что за хрень? — вырывается у меня, когда осознание накрывает с головой.
Это не коммерческий рейс. Это личный самолет Виндзоров. И он заполнен лицами, которых я не ожидал здесь увидеть.
— Лука, — раздается голос бабушки. — Вэл.
Она улыбается своей привычной загадочной улыбкой, которую невозможно расшифровать. Я ошеломленно оглядываюсь и вижу, как мои братья, Сиерра, Рейвен, Фэй, Сайлас и Аланна поднимаются со своих мест.
— Ну наконец-то, — ухмыляется Лекс, поднимая телефон и демонстрируя мигающий код на экране. — Я уже устал ждать. Может, «Последний вызов» — это было перебором? Вы ведь побежали, да?
Бабушка прочищает горло, и в ее глазах появляется что-то похожее на раскаяние.
— Лука, — произносит она тихо, — ты сможешь простить эту старую, вечно сующую нос не в свое дело женщину?
Я напрягаюсь, но ничего не говорю.
— После смерти бабушки Валентины она… угасала, — продолжает бабушка. — А вместе с ней и ты. Когда ты вернулся домой без нее и днями не выходил из дома, я поняла: я должна вмешаться. Я наблюдала за тем, как Валентина теряла себя. Надеялась, что она возьмет себя в руки… но с каждой неделей дистанция между вами только росла. Ей нужно было то, за что можно было бороться. Что-то, ради чего стоило продолжать. Вам обоим нужно было.
Бабушка отводит взгляд.
— Я увидела возможность дать вам обоим новый старт… и воспользовалась ею.
В ее голосе нет ни извинений, ни раскаяния. Только спокойное осознание совершенного.
— Это из-за меня и моих махинаций ваш брак начался с такой пропасти между вами. Я считала, что обязана исправить свою ошибку. Поэтому я сделала все, чтобы убрать условия, которые привели вас к свадьбе, и дать вам шанс выбрать друг друга. Так, как это должно было быть изначально.
Я перевожу взгляд на Валентину. Она смотрит на меня, и я чувствую, как все разбросанные куски мозаики наконец-то складываются воедино.
— Ты играла с нами, — медленно говорю я, разрываясь между злостью и облегчением.
— С самого начала, — шепчет Валентина, в ее голосе слышится потрясение.
— Когда это началось? — спрашиваю я, и мой голос звучит на пугающе ровной ноте.
Бабушка медлит, а затем достает из сумочки фотографию. Протягивает мне. Мы с Валентиной в изумлении смотрим на снимок.
— Это вы двое, спустя несколько дней после рождения Валентины, — объясняет она.
На фотографии пятилетний я держу в руках крошечного младенца. В моих глазах читается ужас, но и какое-то детское восхищение. А Валентина такая крошечная.
— Лука, в тот день твои родители навестили родителей Вэл. Они взяли тебя с собой, и ты был просто очарован этой девочкой. Они шутили, что вас стоит поженить. В конце концов, Валентина — Гарсия. А ваши отцы были друзьями.
Я чувствую, как напрягается Валентина, и тут же крепче сжимаю ее талию.
Я не мог вечно скрывать от нее правду о наших семьях, но черт, как бы мне хотелось, чтобы этот момент не наступал.
— Сначала это была просто шутка. Но потом твоя мать часто повторяла это. Она души не чаяла в Вэл и любила повторять, что всегда мечтала о дочери. Но раз уж ей не суждено было родить девочку, то почему бы не сделать Валентину своей невесткой? Это никогда не было чем-то серьезным, всего лишь разговоры. Но мне запомнилось, что твоя мать действительно этого хотела.
Бабушка снова отводит взгляд. В ее чертах появляется боль.
— Когда мы потеряли твоих родителей, я потеряла и Валентину. Годы спустя я нашла ее, когда она подала заявку на работу у нас. Я связалась с ее матерью, чтобы узнать, согласилась бы она на брак по расчету… но она резко возражала. Более того, она пригрозила, что заставит Вэл уволиться, если я хотя бы заикнусь об этом снова. Она не хотела, чтобы Валентина работала у нас. Не хотела иметь с нашей семьей ничего общего.
Я чувствую, как сердце Валентины бешено колотится под моей рукой.
— Я ничего не могла сделать, — продолжает бабушка. — Поэтому решила: если вы действительно предназначены друг другу, как считала твоя мать, то рано или поздно что-то между вами вспыхнет. Я ждала… но ничего не происходило. Более того, в какой-то момент Вэл перестала приходить на семейные ужины… Тогда я пошла на риск. Надеялась, что все обернется так, как я себе представляла.
Я сжимаю пальцы на талии жены, взгляд мой прикован к фотографии в руках.
— Ты устроила мою помолвку с Ивановыми, — говорю я тихо. — Либо я разорву ее ради Валентины, либо женюсь на Наталье, и мы получим сильного союзника. Для тебя это была беспроигрышная ситуация.
— Так и есть, — не спорит бабушка. — Но я не предвидела, что прошлое не отпустит тебя так легко. И не учла, что мое вмешательство приведет к столкновению двух сильных характеров.
Она делает паузу и мягко улыбается.
