Она убирает за ухо выбившуюся прядь, и мой взгляд тут же падает на ее дрожащие пальцы. Голос ее звучит уверенно, но тело выдает ту боль, что я причинил.
Как мне это исправить? Как заслужить ее прощение?
— Я услышала твое предупреждение, Лука. Я перешла черту, и мое поведение могло бросить тень на твою репутацию. Последнее, что тебе нужно, — это слухи о том, что твой исполнительный секретарь ищет себе спонсора. В этом ведь все дело, да? — усмехается она, без капли веселья. — Я искренне прошу прощения. Это напоминание мне было необходимо. Больше такого не повторится. Можешь не беспокоиться — я не поставлю свою работу под угрозу.
Блядь. Что я, нахрен, наделал?
— Валентина, — говорю я, не зная, как объяснить. — ты… ты меня неправильно поняла.
— Так ли это?
Как мне отрицать ее слова, не признавшись, что я просто ревноВэл?
Я не имею права ревновать ее. Она может танцевать, с кем хочет. Но я не смог вынести этот зрелище — ее руки на нем, ее смех для него.
Я знаю Джошуа. Он не связывается с женщинами всерьез, и уж точно не собирается жениться. Мне невыносимо видеть ее с кем-то другим, но меньше всего — с ним. Он бы просто поиграл с ней и выбросил, как ненужную игрушку.
Я годами держал дистанцию между нами. Каждый день напоминал себе, почему должен ее ненавидеть, а не хотеть. Но, черт возьми, после той ночи пути назад нет. Я больше никогда не смогу смотреть на нее так, как раньше. Не после того, как видел, как она кончает для меня.
— Я хочу, чтобы ты знала: я глубоко уважаю тебя, Валентина. Ты без сомнения — самый ценный актив Windsor Finance. Я перешел черту, и если кто-то вел себя неподобающим образом, так это я.
Она молчит.
— Я наговорил тебе того, чего не хотел. И если бы мог, я бы взял назад каждое слово. Черт, не только слова. Я бы стер и поступки. Я не думаю, что когда-либо в жизни жалел о чем-то так сильно, как о той ночи.
Я смотрю ей в глаза, надеясь, что она хотя бы немного поймет.
— Ты мне не безразлична, Валентина. Куда больше, чем ты можешь себе представить. И последнее, что я хотел, — это причинить тебе боль.
Но я причинил. Я не должен был ее трогать. Я не имею права. Потому что есть только один способ оставить ее в своей жизни. Как свою сотрудницу. И никак больше. Я не могу допустить, чтобы мы зашли дальше.
Она вздрагивает и сжимает зубы.
— Ты не единственный, кто об этом жалеет, Лука, — говорит она мне, гнев уходит из ее голоса, оставляя только сожаление. — Я бы предпочла, чтобы мы больше никогда не говорили об этом.
Она проводит рукой по волосам и насмешливо фыркает, ее злость возвращается с новой силой.
— И, самый ценный
Черт. Черт.
— Я не имел в виду это, — спешу ей сказать.
Глаза Валентины сверкают гневом.
— Ты, похоже, говоришь и делаешь много того, чего якобы не имеешь в виду, — отвечает она мне. — Может, тебе стоит просто помолчать?
Она хочет, чтобы я заткнулся?
— Я…
— У тебя встреча через десять минут, — перебивает меня она, в ее глазах чистая ярость. — Я отправлю тебе все необходимое для нее на почту.
И она выходит, оставляя меня стоять, глядя ей вслед. Как я умудрился все испортить еще больше?
— Вэл?
Я подняла глаза на звук голоса бабушки и увидела ее в дверном проеме своей спальни.
— Бабуля? Что ты здесь делаешь?
Ее взгляд скользнул по моему лицу, в глазах мелькнуло беспокойство.
— Я звонила два раза, но ты не услышала, да? Я забеспокоилась и решила проверить. Ты давно не приходила домой.
Я вскочила и схватила ее за руки, отмечая, какие они холодные.
— Как ты сюда добралась?
Она улыбнулась мне:
— Автобусом. А потом пешком. Я звонила тебе несколько раз, но ты не отвечала. У меня было плохое предчувствие, так что я воспользовалась кодом от твоего навороченного замка.
Я прижала ее руку к своей щеке, согревая ее своей кожей.
— Прости, бабуля. Я просто была занята на работе. Мне нужно было зайти к тебе и маме.
Она мягко потянула меня в гостиную, усадила на диван и сжала мои руки в своих.
— Ты не приходила домой, потому что боялась, что я начну задавать слишком много вопросов.
Я заморгала от удивления:
— О чем ты говоришь? — спросила я с опаской.
Она бросила на меня пронзительный взгляд:
— Что случилось, Вэл? Почему ты такая подавленная в последнее время? Уже несколько недель ты сама не своя. Вы с Лукой поссорились?
Я выдернула руки из ее хватки и обхватила себя за плечи:
— Нет, — соврала я. — Он просто мой босс, бабуль. О чем ты вообще думаешь?
Она улыбнулась:
— Ты работаешь на него уже много лет, Chiquita. Он тебе не просто начальник. Он как семья, да? Может, даже больше…
Мои ногти вонзились в кожу, и я покачала головой, хотя мысли уже унеслись к тому поцелую. Сложно объяснить, насколько преданной я себя чувствую. Для него это было всего лишь мимолетное увлечение, способ вернуть контроль, когда ему показалось, что я выхожу из-под его власти.
