Временная жена полностью

Меня пробирает до самого нутра, когда я замечаю розовый стикер на своем столе. Две таблетки сверху и стакан воды рядом. От твоего неизбежного похмелья, — написано на нем. Как, черт возьми, она узнала? Я не говорил с ней с самой свадьбы. Откуда ей знать, что мы с Лексом, Дионом и Зейном пили весь уик-энд? Хотя… Наверное, она просто предположила. Она знает, что Дион редко бывает в городе, а значит, догадалась, что мы будем бухать. Она знает меня лучше, чем кто-либо другой. И это убивает меня.

«Восемь лет, и ты до сих пор не знаешь меня.»

Эти слова преследовали меня все выходные, перемешиваясь с совершенно другими мыслями. Я окончательно потерял голову из-за нее, прокручивая в памяти, как она смотрела на меня, как ее узкая киска сжималась вокруг моих пальцев, как она стонала мое имя. Как, черт возьми, я должен это забыть? Как мне теперь смотреть на нее и не хотеть большего?

Я беру таблетки и закидываю их в рот, надеясь, что головная боль скоро утихнет, чтобы я мог придумать, как извиниться перед Валентиной. Что, мать его, на меня нашло?

За все эти годы мы с ней ни разу не ссорились по-настоящему — во многом потому, что Валентина никогда не доводила до этого. И теперь я понятия не имею, как поступить. Я даже не помню, когда в последний раз вообще перед кем-то извинялся. Как, черт побери, извиниться за то, что я сделал? Можно ли вернуть все обратно?

Я наблюдаю через стеклянную стену кабинета, как она наконец появляется у своего стола с кипой документов в руках. Сегодня она выглядит до боли красивой в этом кремовом платье и с алой помадой на губах. Я пропал. Все, чего мне хочется, — это стереть с нее эту чертову помаду.

Если бы я не вмешался, она ушла бы с Джошуа? Его имя было бы на ее красивых губах? От одной только мысли о ней в его руках в крови закипает ярость.

Я опускаюсь вперед, зарываясь лицом в ладони. Что со мной, блядь, не так? Я никогда не лез в ее личную жизнь. Я понятия не имею, есть ли у нее парень, есть ли вообще кто-то, но я знаю, что логически у нее просто не было времени на это. Почему же теперь меня это волнует? И как, черт возьми, мне перестать об этом думать?

Мой привычный список причин, по которым я должен ненавидеть Валентину Диаз, сегодня звучит пусто. Но я все равно заставляю себя пройтись по нему, отчаянно цепляясь за контроль:

Я был бы идиотом, если бы потерял ее как секретаря — она мой лучший сотрудник.

Она дружит с моей сестрой и невесткой.

Моя бабушка ее обожает, и если что-то случится, она мне этого не простит.

Она была навязана мне и, скорее всего, шпионит для моей бабушки.

Я женюсь на другой.

Да, пошло оно все к черту. Если это значит, что я снова смогу ее попробовать, мне плевать на все остальное. Вот почему я держался от нее подальше. В глубине души я всегда знал, что стоит мне ее тронуть — и меня зацепит.

Мой палец зависает над кнопкой вызова на столе, но внезапный укол нервозности не дает мне ее нажать. Что за херня? Когда я вообще в последний раз нервничал?

Я все же нажимаю.

Валентина поднимает голову, ее взгляд встречается с моим через стекло.

— Зайдешь? — спрашиваю я. Голос выходит резче, чем я хотел.

Она кивает и поднимается, ее глаза не отрываются от моих, пока она идет ко мне. На ее лице нет ни злости, ни обиды. Я не могу понять, хорошо это или плохо.

— Доброе утро, Лука, — произносит она с той самой вежливой, раздражающе нейтральной улыбкой.

А я… Все, чего я хочу, — это увидеть, как она смеется для меня так же, как смеялась для Джошуа.

— Валентина.

Она смотрит на меня в ожидании, а я откидываюсь на спинку кресла, не зная, что сказать.

— Чем могу помочь? — ее голос настолько вежливый, настолько отстраненный.

Это та Валентина, которую я знаю все эти годы. Но я начинаю понимать, что только мне достается эта холодная, отдаленная версия ее самой. Остальные видят ее живой, теплой. Я хочу, чтобы она стояла на коленях между моих ног, ее губы были раздвинуты, а в глазах горел огонь желания. Хочу видеть, как она теряет контроль, как разваливается на части, снова и снова, как той ночью.

Я сжимаю зубы, силясь отогнать эти мысли.

— Прости, — говорю я, голос звучит непривычно мягко.

Ее глаза широко распахиваются, и она скрещивает руки на груди.

— Если уж на то пошло, извиняться должна я, — произносит она, отводя взгляд. — Прости, что ушла раньше, хотя ты приказал мне оставаться с тобой. Я подвела тебя.

Она снова смотрит на меня и натягивает на губы искусственную улыбку.

— Ты был прав. Я забыла свое место. Мне стало слишком комфортно рядом с твоей семьей, на таких мероприятиях, как свадьба Ареса и Рейвен. Я забыла, что не принадлежу к твоему миру. Никогда не принадлежала. Я всегда буду лишь очередной сотрудницей, женщиной, которая могла бы быть только любовницей, но никогда женой. Разве не в этом ты меня и обвинил? В том, что я хотела быть любовницей Джошуа, даже несмотря на то, что у него нет ни жены, ни девушки?