Он усмехается, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня, его прикосновение теперь становится более нежным. Он целует меня так сладко и неторопливо, что мое сердце невольно замирает. Мои руки скользят по его груди и поднимаются вверх, пока я не обвиваю его шею руками, кончики пальцев касаются его затылка. Я тяну его к себе, отчаянно желая большего, но он отстраняется, улыбка исчезает с его лица.
— В следующий раз, когда ты захочешь этого, — его голос тверд, не терпящий возражений, — ты придешь ко мне.
Я моргаю, сбитая с толку, когда он опускает меня на землю и прижимает к столбу беседки, упираясь руками по обе стороны от моей головы.
Мое сердце бешено колотится, но теперь совсем по другой причине.
— О чем ты… о чем ты говоришь, Лука? — шепчу я, заглядывая в его глаза.
Он усмехается без тени веселья и убирает прядь волос с моего лица, его взгляд ледяной.
— Если ты хочешь стать любовницей какого-нибудь богача, делай это в свое личное время. Не используй мои связи для личной выгоды, особенно на таком мероприятии. Это чертовски унизительно — видеть, как ты откровенно флиртуешь с ним, когда ты здесь представляешь меня. Мне действительно нужно напоминать тебе о контракте, который ты подписала? Если я еще раз увижу тебя в таком виде, я тебя уволю. И даже моя бабушка не сможет тебя спасти.
Мое сердце сжимается, и я отворачиваюсь, пытаясь скрыть внезапную боль, которую причинили мне его слова. Лука редко заставляет меня терять дар речи, но именно это он сейчас и сделал. Все, что произошло между нами только что… что это было? Он прикоснулся ко мне только из-за Джошуа?
Лука сверлит меня взглядом и делает шаг вперед, заполняя собой все пространство между нами.
— Скажи мне, Валентина. Ты устала работать? Ты такая же, как и все эти женщины вокруг меня, да? Те самые, от которых ты сегодня должна была меня ограждать?
Я поднимаю на него глаза, чувствуя, как боль постепенно сменяется злостью.
— Ты серьезно называешь меня золотоискательницей? Только потому, что я потанцевала с кем-то? Ты совсем рехнулся, да?
— Ты называешь это танцем? — огрызается он. — Его руки были повсюду, и тебе, похоже, это очень нравилось. Он один из наших крупнейших конкурентов, и ты это прекрасно знаешь. Ты правда думаешь, что он подошел к тебе просто ради танца? Или ты понимала, что он хотел большего? До какой степени ты собиралась зайти? Сколько бы ты ему позволила? Если бы это был Джошуа, ты бы поцеловала его так же, как меня?
Я смотрю на него, мое сердце сжимается. Я действительно для него не больше, чем собственность, игрушка, которой он не хочет делиться. Он не испытывает ко мне настоящего интереса, только желание помешать мне попасть в руки к кому-то другому.
— Так вот почему ты прикасался ко мне так, как прикасался? — мой голос звучит тихо. — Потому что подумал, что я выйду из зала вместе с Джошуа? Потому что решил, что он сможет меня соблазнить и я солью ему корпоративные секреты?
Мы работаем вместе уже много лет, и у меня было достаточно возможностей его предать. Большинство из них были настолько выгодными, что мне бы больше никогда не пришлось работать. Но несмотря ни на что, я оставалась рядом, потому что даже если Лука меня не любил, он хотя бы уважал мою работу и относился ко мне справедливо. Я думала, что мы научились понимать друг друга, но я ошибалась.
Лука отводит взгляд, и его молчание говорит громче любых слов. Он мне все еще не доверяет.
Я провожу рукой по волосам, глубоко вдыхаю, а затем натягиваю на лицо вежливую, холодную улыбку.
— Похоже, ты все неправильно понял, Лука. Я не знаю, что мне нужно сделать или сказать, чтобы убедить тебя в обратном, но, если честно, я устала постоянно что-то тебе доказывать. Я правда думала, что ты знаешь меня лучше.
Я упираюсь ладонями в его грудь, заставляя сделать шаг назад. Его лицо остается непроницаемым.
— Но ты не знаешь, да? Восемь лет… и ты до сих пор не знаешь меня.
Я поворачиваюсь и ухожу, не позволяя слезам покинуть мои глаза. Как я вообще могла подумать, что Лука Виндзор хотел меня? Хоть на секунду. Я должна была знать лучше.
Валентины нет за ее столом, когда я вхожу в офис. Я проверяю карманные часы, и виски тут же начинают пульсировать от боли. Девять утра, скорее всего, она уже на встрече.
Я провожу рукой по волосам, в голове снова и снова прокручивая события выходных. Я облажался. Не должен был говорить ей всю ту чушь, и уж тем более не должен был ее трогать. Я никогда не был импульсивным или эмоциональным, но видеть ее с Джошуа выбесило меня до предела. Я совершенно не соображал. Единственное, что было в моей голове — заполучить ее, пока он даже не успел попробовать. Это было нерационально, это было не похоже на меня. Я сам не могу понять, что на меня нашло.
