«Куда ты, милая? Не спеши, дай помогу!» – прикрикивает муж и бежит навстречу любимой, спотыкаясь о цветы на клумбах, но не падая, а она отпирается, сама хочет, не «дитя же малое», потом, тяжело вздохнув, соглашается, принимая поддержку. Садятся вместе в саду на плетёные кресла под сенью яблонь и молчат. Плоды-то уже поспели, красные и наливные, висят драгоценными камнями в ветвях, эти ранние, крепкий сорт, стойкий, дереву уж четвёртый десяток, а яблоки цветут. «Дышит тяжело, напряглась. Уже», – думает отец, и сам задыхается, но ему нельзя, не положено. Женщина с тусклым блеском глаз привстала, мир вокруг закружился, запачкался тёмными пятнами и искорками серебряных звёзд. Ноги подкосились и она не упала. Муж успел подхватить её, надёжно.
Солдат учат терпеть боль, превозмогать удары и ранения, но можно ли научится искусству бесчувствия, оставшись человеком? Схватки. Боль такая, что кричать нет сил, взвизгнешь сперва, может не единожды, но потом замолкнешь, уста сомкнуться изнутри, язык бы не откусить. Надеешься: потерплю час-два, три в крайнем случае, и закончатся страдания, а ждёшь полсуток, думаешь: сойду с ума, а как тогда ребёночек да с мамой сумасшедшей! Смешно. А смех лишь на мгновение отвлечет от физических чувств. Терпишь.
Диск солнца закатился за призрачный горизонт, растворившись в кротком багрянце. Соседский парнишка, посланный в город, возвращается, мчится на велосипеде, а сзади, схватившись за него, подскакивает на кочках доктор с острой бородкой. Остановившись в туче пыли у кривой калитки, он срывается с сиденья, как с горячих углей, и бежит в дом. Боль нестерпима. Врач говорит: «Могу облегчить ваши мученья, любезная, с помощью определённых средств, только скажите…» и встречает крик: «Нет! Нет…», ослабевающий к выдоху.
В голове у женщины с тусклым блеском глаз несутся имена родных детей: Маруся, Шарлотта, Аня, Ванюша, Зоя, Амери, Вернер… Она шепчет: «Маруся, Шарлотта, Аня, Ванюша, Зоя, Амери, Вернер…» Отец плачет и трясётся секунду от звуков столь знакомых, но отрезает себя и берёт жену за руку, крепко сжимая ладонь. Вопль. Закончилось. Жена усмирилась.
– Девочка! Дорогая, у нас девочка!
– Де… девочка, – шепчет она, улыбаясь, – пусть будет Викторией.
– Да, действительно.
***
Приехал важный гость с города, чертыхнулся на смоляного кота, прошёл сквозь забор, проскользнул по тропинке и, перевалившись через порог, растёкся в красноречивых приветствиях. Он говорил, крича, разливался в весёлом оскале, прыская не в кулак, а в воздух. «Сядемте, барышня, за стол», – обратился он к хозяйке, ввалившись в столовую, и грохнулся на стул, застонавший под весом величия гостя.
– Как живёте?
– Хорошо, не жалуемся, в меру, в пользу, всё есть, – она сдержанно улыбнулась, и в уголке глаз сложились тонкие трещины морщин.
– Правильно делаете! А муж ваш где?
– Так работает, он у меня…
– Работа – это хорошо, – перебил гость, – труд объединяет, как ничто другое!
Из коридора послышался звонкий девичий голосок: «Ма, ма, коса!», и в столовую вбежала пятилетняя девочка. Мать подозвала дочку, приговаривая: «Вика – непоседа», и заплела ей волосы в красивый каштановый узор.
– Хи-хи, дети – штука забавная. Запамятовал, который она у вас ребёнок в семье?
– Восьмая… – прошептала мать, побледнев.
– Ну, даёшь, барышня! Восемь детей в семье!
– Нет… одна-единственная, – она тихонько всхлипнула, проглотив горький ком, развернула дочку лицом к себе и, поцеловав в лоб, отпустила гулять во двор к соседским ребятам.
Скорбно вздохнув дрожащим голосом, женщина с тусклым блеском глаз, печально посмотрела на важного гостя сквозь слёзы.
Судный день
III
Жемчужный Человечек, величаво надув грудь колесом, продолжал свою тираду, обнажая душу обвиняемого и открывая сокрытое.
– Представьте себе, господа, – зашипел обвинитель, – обвиняемый вновь произвёл генетические манипуляции, запрещённый Пятой Конвенцией по вопросу влияния извне на слабо развитые цивилизации, а также внесённые в чёрный список Галактического Кодекса.
– Возражаю! – вскричал оправдатель. – Произведённые действия благополучно отразились на генофонде данного биологического сообщества, что характеризуется пятым подпунктом третьего раздела Конвенции, как вынужденные меры, применённые в экстренной ситуации, повлёкшие за собой неотрицательное воздействие.
– Возражение отклонено Судом, так как Галактической Кодекс в данном случае является более приоритетным документом.
Жемчужный Человечек благодарно кивнул.
– Далее хочу предоставить письменные свидетельства противозаконности деяний обвиняемого.
«Ехал я в Северный Город по делу государственному. Будучи в пути третий день, находился в половине пути от Московии, колесо моего тарантаса неудачно угодило в кривую трещину на мосту, и ось переломилась, так как спешка моих коней и последующая резкая остановка привела к перенапряжению ржавого стержня. Благо, далее по дороге в четверти версты стоял гнилой домишко станционного смотрителя. Однако радость моя всё же была преждевременной – самого смотрителя давно здесь не видали, а на месте присутствовал некий …»
