Егор подхватил пулемёт, запасной короб с лентой и кряхтя потащил всё это на свою позицию. Спокойно лечь и изготовиться к стрельбе ему не дали: стоило показаться в дверях вагона, как по нему из леса выстрелили сразу из нескольких стволов. Егор рухнул на пол и распластался, жалея, что не может стать тонким, как лист бумаги. Потом он выставил вперёд пулемёт и начал экономно, в два-три патрона, подавлять видимые ему цели. Из-под вагона уже слышались выстрелы казаков. Обострённым опасностью слухом, даже невзирая на грохот «Печенега», Егору удалось расслышать свою «Сайгу». Судя по частым выстрелам, Халин вполне освоился с новым оружием, но вот о приказе беречь патроны, вероятно, позабыл.
Перестрелка закончилась так же внезапно, как и началась. Просто в какой-то момент по ним перестали стрелять. Егор какое-то время ещё лежал, поводя стволом из стороны в сторону, но видимых целей не было. Тогда он перезарядил «свежий» короб, спрыгнул вниз, на насыпь, и постарался как можно быстрее укрыться под вагоном.
— Все целы, братцы?
— Юрский убит, — донеслось откуда-то из середины вагона.
— Врёшь! Живой он пока, просто без памяти, — спокойный и рассудительный тон какого-то бывалого казака вселял уверенность, что неизвестный Егору Юрский и в самом деле жив.
— Что с ним?
— Пуля в шею попала. От боли и обморок. Я его перевязал чутка, но помрёт, видать, скоро.
— Фамилия твоя?
— Старший урядник Растяпин, ваше сиятельство.
— Да ты не Растяпин, ты Молодцов!
Раздался дружный хохот.
— Отставить смех! Смотреть внимательно, — громко рявкнул Егор и добавил совсем другим тоном: — Андрей Фёдорович, нам бы пошептаться.
— Уже бегу, Егор Николаевич, — крикнул Халин и через минуту оказался рядом с ним.
— Надо бы послать пару опытных ребят глянуть, что там в лесу.
— Сделаем, господин штабс-ротмистр. Растяпин, Тумин, ко мне.
Двое казаков выползли из-под вагона на противоположную от леса сторону насыпи и пригибаясь подбежали к ним.
— Осмотрите лес. Только аккуратно там.
— Если что, сразу отходите. Я постараюсь прикрыть, — напутствовал их Егор.
— Слушаюсь, ваше благородие, — ответил Растяпин и ужом скользнул вниз, увлекая за собой целую лавину мелких камней и грунта.
Егор провожал их взглядом до тех пор, пока казаки не скрылись в лесу, а затем обернулся к Халину.
— Справятся? Жалко будет потерять — людей совсем мало.
— Не беспокойтесь, Егор Николаевич. Растяпин этот у нас человек новый, но у него два Георгия за войну с японцами. Да и Тумин — служака справный.
— Это радует. Андрей Фёдорович, посмотрите, пожалуйста, как там наши графини.
— Слушаюсь.
В лесу раздался винтовочный выстрел. Егор снова приник к пулемёту, но в густых зарослях никого не было видно. Прошло несколько длинных томительных минут ожидания и, наконец, между деревьями показались их разведчики, толкающие впереди себя постоянно спотыкающегося, хромого мужика, прижимающего руки к окровавленному животу.
«Язык!» — с чувством глубокого удовлетворения подумал Егор. На подобную удачу он даже и не рассчитывал. Теперь хоть будет понятно, кто это такие…
— Ваше сиятельство, в лесу никого, — доложил старший урядник. — Мы, правда, далеко заходить не стали, но на сто шагов только этого и нашли. Отстал, видимо, от своих, да по нам пальнуть изловчился.
— Молодцы! Нет слов. Прибудем в столицу — подойди ко мне, не забудь, — Егор подмигнул Растяпину, и тот расплылся в довольной улыбке. — Так, теперь с тобой, болезный. Хвастайся давай: сколько вас, кто такие и чего от нас нужно?
Мужик смерил его хмурым взглядом и помолчал. Из вагона выпрыгнул Халин.
— Всё в порядке, Егор Николаевич. Живы, не ранены и даже, по-моему, не очень напуганы. Елизавета Матвеевна так вообще кремень!
— Это хорошо. Вы полюбуйтесь, Андрей Фёдорович, какого красавца ваши орлы нам доставили. Прям волком смотрит и не понимает, убогий, что сейчас самое время соловьём заливаться.
— Отвечать! — грозно прикрикнул на него Халин, но мужик лишь презрительно ухмыльнулся, продолжая хранить гордое молчание.
— Андрей Фёдорович, позвольте мне. Я сумею разговорить этого молчуна. Дайте-ка мне на минутку ваш кинжал. Благодарю, господин хорунжий. Красивая вещь… — Егор повернулся к пленнику. — Итак, приступим. Что тут у тебя лишнее? Уши оставим, язык тебе тоже ещё понадобится, а вот глаза ни к чему. О, придумал! Ребята, тащите с него портки.
Пленника повалили на землю и начали стягивать с него штаны. Он попробовал выворачиваться, но пуля, застрявшая в животе, да и раненая нога заставили его тут же закричать.
— Хватит. Пусти. Я скажу. Ну, хватит, говорю же, больно… — пленник тяжело дышал, его покрасневшее от натуги лицо стало мокрым от пота.
«Скоро вырубится», — подумал Егор, но вслух сказал:
— Давай быстро и чётко. Соврёшь мне хоть раз, потом долго молить будешь, чтобы добили.
— Ладно, ваше благородие, не пугай. Пуганый я…
— Отставить болтовню. Сколько вас?
— Я не считал.
— Кто такие?
— Так это… Сеньки Метлы банда.
— Ограбить хотели?
— Ага. Слух был, что в вагоне вашем добра куча.
— Откуда узнали?
— А я почём знаю? Сенька сказал, что раз вокзал оцепили, то добро дюже ценное.
— Твои куда делись?
