— Но, в конце концов, мы уже три года ничего о нем не знаем.
Сильвию наверху укладывали в черный ящик с серебряной бахромой.
— Но черт побери! мне деньги нужны сейчас, а не через десять лет. Нет, надо ждать, пока мсье соизволит вернуться. Или пока кто-нибудь из местных моряков не увидит в порту, как стеклянная лодка мсье пошла ко дну.
— Нам нужно официальное уведомление, и еще скорее всего придется заверять подпись свидетеля.
— О! — воскликнула вдруг тетя Урсула-Поль, до сих пор не проронившая ни слова, она, как и Сиприен, наследовала в двадцать четвертую очередь, — в этих странах очень легко заверяют любую подпись.
А ведь правда! Ай да тетя Урсула-Поль и ее Египет! Это из их поместья в Танта, находящегося в столице Дельты, но тем не менее охраняемого с наступлением сумерек вооруженными людьми, дядя Поль уехал в Эль-Файюм по важному делу, управляющий выпил шесть чашек крепкого обжигающего кофе, пока ждал его, как оказалось, напрасно, а тетя, тетя Урсула-Поль вернулась на родину и больше никогда не смеялась.
— О! Тетя Урсула-Поль, у вас, наверное, есть идея?
Идей у нее нет, но к чему сразу в этом признаваться, может, удастся, наконец, набить себе цену, перестать быть бедной родственницей, которую из милости терпят на семейных праздниках и которая потом в одиночестве трясется и плачет кровавыми слезами среди подушек и антимакассаров, — ну.., кузен, я подумаю… в тысяча девятьсот двадцатом году я продала поместье, но, конечно…
— Но, тетя Урсула-Поль, разве там покупают земли? если вам нужна земля, вы просто присоединяете себе несколько квадратных метров.
— Нет же, Гонтран, какое заблуждение, в Танта земля очень дорогая.
— Ох уж эти большие, эти новые страны! Свободные! А я тут со своим маленьким замком и несколькими гектарами виноградников… О! если бы не Барбара…
Между тем сестра Фрида, закончив свою скорбную работу, ехала с кожаной торбой через плечо и в развевающемся на ветру синем покрывале на велосипеде Solex. Сестра Фрида, — сказала накануне еле слышным голосом Сильвия, — вы мне больше не нужны, спасибо! Но другие больные подождут, они же не при смерти, как вы, я останусь, — и устроилась на стуле с вязаньем, с длинным черным чулком, звяканье спиц заглушало мерный шум крыльев ангелов: о! боже, забери меня к себе.
— Когда вернется Оноре, каким ударом станет для него известие о смерти матери.
— Ах! Ну вы его, негодника, еще пожалейте.
— Нужно что-то решать, если мы не примем решения, знаете, что произойдет?
— О! мы догадываемся, Гонтран, мы же не дураки, Гонтран. Я всю жизнь любила лошадей…
— Мы все любили лошадей.
— Да, но у нас были собственные конюшни. Знаете, как моя бабушка въехала в дом, который они купили…
— Купили? но я думал…
— О! я ошиблась, какая я глупая. О! конечно, не купили, а получили в наследство от моего двоюродного дедушки Гюстава, он был из семьи беженцев Нантского эдикта, поэтому дом назвали «Le Desert», Пустыня.
— «Дезер». Забавно. Знали бы вы, что такое настоящая пустыня…
— О, да, понимаю, если тебе нужна тысяча квадратных километров, берешь и присоединяешь.
— Вовсе нет, кузен, вы заблуждаетесь…
— Ах, эти огромные страны! никаких налогов, никаких автотрасс, никаких убытков при продаже вина, хочешь увеличить свои земли — пожалуйста.
— Но, кузен, вовсе нет, земля в Танта очень дорогая.
Однажды в Танта она никак не могла закрыть окно, что-то ей мешало, оказалась, змея повисла на раме, ах! если бы опять обнаружить в спальне змей, и чтобы Поль, ночная рубашка, вышитая перьевыми стежками, и маленькое хмурое лицо, лежал в постели! о, теперь бы она сумела его развеселить!
— Что я говорила?.. Знаете, как моя бабушка въехала в свой новый дом, я говорю «новый», потому что она только-только его унаследовала, вы понимаете…
— Конечно, в прежние времена люди еще могли получить наследство, не то что сейчас, с этими родственниками-путешественниками…
— Она въехала в дом в черном костюме амазонки верхом на белой лошади.
— …и ведь отправляются на другой конец света, вместо того чтобы по нашему озеру плавать и умереть по-человечески, в своей постели или хотя бы в лодке, как наш бедный Гастон.
— Я его очень любила. И усики его мне нравились.
— Так вот! клянусь вам, в черном бархатном костюме амазонки въехала прямиком в конюшню.
— Да уж точно! если бы они умирали в своей постели, вопросы наследования решались бы значительно проще. И что в итоге, где ваши прекрасные конюшни? Ваша бабушка на белой лошади и дедушка, ездивший в «Фоли Бержер» с кучером и лакеем, проели.
— Мой дед по крайней мере не уплыл на корабле со стеклянным дном к Золотым островам.
— Ну уж, у Оноре по крайней мере не было Девиц на борту.
— По-вашему, он — прямо вторая Валери.
— Были там девицы или нет, что вы предлагаете? В какую сумму вы оцениваете состояние? дом, виноградники первой зоны, банковские счета, мебель, картины, китайские безделушки.
