Любимая, ты не представляешь, как часто я думаю о нашей последней ночи. Сколько предчувствий у нас тогда было! Я спрашивал себя тысячу раз, что я должен был сделать, чтобы избежать ареста. Но я слишком доверял храбрости и чистой совести наших товарищей, которые уже сидели за решеткой. Я думал, что они сдержат слово и не заговорят даже ценой собственной жизни. Как больно было в них ошибиться. ¡Dios mio![290] А когда я узнал, что тебя с твоими compañeras[291] тоже арестовали, жизнь мне окончательно опостылела. Я горячо просил Бога положить конец моим страданиям. Знать, что ты страдаешь так же, как страдаю я, выше моих сил. О, как долго тянутся дни, бесконечная череда дней! Все, что мне остается, – предаваться иллюзиям. Засыпать в твоих объятиях, прильнув к твоей прекрасной груди, вдыхать свежий аромат твоей кожи и ощущать нежность твоих прикосновений. ¡Vida mía![292] Твой Маноло.
Еще я познакомилась с Марсело Бермудесом, одним из товарищей Маноло, который побывал в пыточной тюрьме вместе с ним. Вот запись из моего дневника об этом:
