— Вполне возможно. Это позволило бы «Калипсо» добраться сюда. Если какой-нибудь из «Девяти Миров» овладеет такой технологией, это потрясет основы Конфедерации. Подобное предположение решило бы также вопрос о том, какой именно корабль активизировал мину у точки перехода. Интересно, предвидел ли Эн Серат мину или сэрасов?..
— Но почему Эн Барик не вызывает Конфлот и медлит с захватом «Калипсо»?
Геноит пожал плечами.
— Мы считаем, что это может быть связано с изменением параметров прибытия корабля.
Значит, мы в течение шести месяцев должны были в одиночку противостоять сэрасам только потому, что Эн Барик ждал подарок из прошлого, готовясь перехватить его!.. Я кипела от гнева.
— И все же почему он до сих пор не вызвал Конфлот? — воскликнула я. — «Калипсо» здесь уже три дня.
Геноит пожал плечами.
— Не знаю, похоже, нам просто повезло. Возможно, он ждет подтверждений, что это тот самый корабль, который ему нужен.
Если подумать, это была неплохая идея. Действительно, все мы будем выглядеть как идиоты, коли в конце концов окажется, что на этом корабле ничего нет.
— В таком случае я найду подтверждения того, тот это корабль или нет. А ты будешь охранять команду ремонтников. Идет?
Он заколебался.
— Не знаю, могу ли я доверять тебе?
— Тебе придется, — сказала я, подбоченясь. Я чувствовала, что скоро раскрою тайну, которая так долго мучила нас. — Я не могу бороться с кчином. А ты не сумеешь распознать механизм гиперперехода.
Геноит понимал, что я права. К приятному предчувствию того, что я скоро раскрою тайну, примешивалось ощущение физического удовольствия от присутствия Геноита. Для меня было огромным облегчением, что мы с ним снова на одной стороне…
— Если мы найдем то, что ищем, ты присоединишься к нам?
Ну вот! Опять Геноит все испортил.
— Давай поговорим об этом позже, — сказала я и попятилась от него, как будто выйдя из оцепенения. Я чуть сама не выступила инициатором того, о чем мы оба, вероятно, потом пожалели бы.
Если я обнаружу диск гиперперехода на борту «Калипсо», мы сможем заключить сделку на более справедливых условиях. В конце концов, это — моя станция. Поврежденный корабль со всем своим содержимым принадлежит по праву нам, это мы провели спасательную операцию, в ходе которой «Калипсо» попал на Иокасту. И я не собиралась передавать нашу собственность даром, без какой-либо компенсации.
Я нашла Рэйчел в реабилитационном центре, где она с хмурым видом просматривала схемы расположения станции на экране библиотечного монитора.
— Вы сейчас ничем не заняты?
Она мрачно взглянула на меня.
— Неужели я похожа на человека, у которого дел по горло?
— Честно говоря, все это меня очень угнетает. Я знаю, что никогда не догоню время, не достигну современного уровня научных знаний, и вряд ли даже стоит пытаться сделать это. Ганнибал очень доволен уже тем, что одолел начальную ступень вашего образования, Эриэль только и делает, что развлекается с этим журналистом…
Мы шли по тихим коридорам зоны «Гамма». Казалось, невозможно было остановить поток слов Рэйчел, ее как будто прорвало.
— С Флоридой?
— Да. Может быть, я использовала не то слово. Он, конечно, не развлекается, но все это похоже на пустую забаву. Эриэль стал комментатором на канале Флориды.
Похоже, один из оставшихся в живых членов экипажа «Калипсо» нашел свое место в жизни. Причем я никогда бы не подумала, что первым в новой обстановке адаптируется именно Эриэль.
— Я знаю, что мы все оказались здесь в опасной ситуации, и это заставляет меня ощущать собственное бессилие. Я не испытывала данного чувства с тех пор… с тех пор как на Землю прибыли инвиди.
— Они заставили вас ощутить собственное бессилие?
— Именно так я чувствовала себя в самом начале, — сказала Рэйчел. — Каждый из нас помнит, что делал, чем занимался, когда инвиди прибыли на Землю. То есть все мы идентифицировали себя с поколением, пережившим первый контакт человечества с инопланетянами. Лично я в это время как раз начала участие в проекте «Солнечная линия» и находилась в Брюсселе, где должна была получить кое-какое оборудование, которое мы заказали в Европе. Я сидела в кафе на улице Хофманн — название навсегда врезалось мне в память. Черный кофе и нектарины на завтрак… Все говорили одновременно, перебивая друг друга, и шикали, толпясь у телеэкрана. Я выглянула в окно и вдруг увидела вдали в отблеске солнечных лучей один из кораблей инвиди. Я помню, какие чувства меня охватили. Это были страх, радость и недоверие — эмоции достаточно сильные, их очень трудно передать словами… Но к ним примешивалось еще одно чувство — такое, наверное, испытывает дичь, которую заманивают в ловушку, и она об этом знает. Это ощущение затем так и не прошло.
— Как вы считаете, почему у вас появилось это чувство?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Возможно, я выражаюсь неточно… Но их появление предопределило путь нашего развития, с которого мы отныне не можем сойти.
Мы достигли двери, ведущей в аварийную шлюзовую камеру. Рэйчел приостановилась на пороге и сказала:
