Говоря все это, она подошла к Миниэль. Та с улыбкой посторонилась и сделала приглашающий жест. Кремилла проскользнула внутрь дома, не преминув оглянуться и послать Эоэлле насмешливую улыбку. Миниэль, вновь ловко переместилась так, чтобы вход в дом был для нее закрыт.
Эоэлла подняла голову и посмотрела в глаза подруги. Долго смотрела, выискивая тень раскаяния или хотя бы неловкости. Ничуть не бывало! Красивые голубые глаза Миниэль были чисты и безмятежны. Как у кошечки.
– У тебя все? – не выдержала, наконец, Миниэль.
Эоэлла много хотела бы сказать бывшей подруге, но она просто повернулась и ушла. В голове ее неотрывно крутился обрывок фразы, которую она вычитала, наверное, из Мудрослова: «…недостойна даже презрения».
* * * * *
Она бездумно бродила по школьному парку, не выбирая дороги.
– Кто там топчет клумбы?!
Демонша. Можно было догадаться, что этот день закончится именно ею. Эоэлла остановилась в самом центре обширной клумбы, совершенству которой был нанесен заметный урон.
– Вот расскажу наставнице!
Пусть рассказывает. Теперь это никакого значения уже не имеет.
Садовница, раздраженная тем, что нарушительница даже не делает попыток покинуть место преступления, почти подбежала к ней. И вдруг остановилась.
– Так вот кто это… Я-то все думаю, кто тут хулиганит.
Она всмотрелась в лицо Эоэллы.
– А-а-а, это маленькая девочка – глупая и доверчивая. Так-так-так. Она думает, что быть красивой и умной, – достаточно, чтобы в жизни все было хорошо. Ну ладно, пойдем.
Она взяла девушку за руку и повела за собой. Эоэлла, донельзя удивленная такой переменой в поведении Демонши, не сопротивлялась. Она безумно устала, и ей было все равно. Только хватило сил на то, чтобы удивиться, что идут они не по дорожкам, а прямо через газоны, клумбы, рокарии, куртины, беззастенчиво попирая ногами то, что Демонша так рьяно защищала. Вскоре они оказались в дальнем углу сада, где Эоэлла никогда не бывала.
Дом, где жила Демонша, оказался необычно большим, но больше напоминал хранилище семян, саженцев и разного садового инвентаря. Узкий проход меж двух штабелей с мешками, издававшими крепкий пряный запах, привел их к небольшой каморке.
– Ведь ты, наверное, голодна, – задумчиво проговорила Демонша, усадив Эоэллу на один из трех стульев, старых, изъеденных временем.
– Спасибо, анджеле Демон… – Эоэлла осеклась.
– Демонша, – закончила за нее маленькая садовница. – Знаю я, как вы все меня называете. Когда ты ела в последний раз?
– Не помню. Вчера. Но не беспокойтесь.
Эоэлла вдруг ощутила зверский голод.
– Во всем доме ни крошки съестного, кухня давно закрыта, – размышляя вслух, проговорила Демонша. – Все птицы уже спят. Она быстро вышла и вернулась через четверть часа, держа в руках с десяток небольших красно-желтых плодов. Рвать плоды в садах Эдема запрещалось. Была на этот счет какая-то старая легенда, которую мало кто помнил, но запрет был непреклонен. И вот…
– Ешь. Не бойся, – сказала Демонша, выкладывая плоды на небольшой столик у окна. – Тебе это сейчас нужно.
Немного поколебавшись, Эоэлла взяла один и откусила кусочек. Оказалось, очень вкусно
– Сегодня весь день в школе говорят только о тебе, – говорила меж тем Демонша, усевшись на стул, – о твоем провале на экзамене. Мне стало интересно: лучшая ученица – и вдруг такой срыв. Я поговорила с магистрессами и еще кое с кем и пошла искать тебя.
– Искать меня?! – поразилась Эоэлла. – Зачем?!
– Затем, что мне все это очень не нравится. Ты даже не поняла, что твой провал был хорошо подготовлен. Очень хорошо. Вопрос был таков, что ответить на него ты никак не могла.
Эоэлла слушала, широко открыв глаза.
– Совсем другой уровень, – бесстрастно продолжала Демонша. Было очень странно слышать подобные слова от простой садовницы. Она продолжала:
– Существовало и существует множество культур, философско-этические императивы которых таковы, что в них не могут разобраться даже лучшие наши магистры. Куда уж тебе. Чтобы разобраться в таких вопросах, нужно понимать, как происходит Высший суд и почему одних людей признают грешниками, а других – праведниками. Это нужно видеть, чувствовать. Иначе не поймешь.
– Но Высший суд вершится в Чистилище. Анджелам туда хода нет.
– Верно. Но демонам – есть.
– Причем здесь демоны?
– Лишь демон может дать тебе настоящее понимание Высшего суда, если он видел его сам.
– Но тогда получается, что все Видящие… – пробормотала Эоэлла.
– Тебя не зря считают лучшей ученицей, – удовлетворенно кивнула головой садовница. – Вот именно. Все Видящие. Каждая из них находила своего демона. Так устроен мир.
Эоэлла замолчала, пытаясь осмыслить услышанное.
– Анджеле Герминель, – тихо проговорила она, вспомнив, наконец, ее настоящее имя. – Кому это надо – устраивать мне провал?
Теперь замолчала садовница.
