Потом Косов сделал явную ошибку – он пошел на Бычка. И если его пара ударов непонятно куда попала, и попала ли вообще – у Бычка не было видно фатальных повреждений, то плюха, полученная в ответ Иваном, ему явно не понравилась. В голове зазвенело, а рот наполнился соленым и вязким.
«Вот сука! Как он мне влепил, а?! Зубы целые? Ага… вроде целые! Не-е-ет, такой хоккей нам не нужен!».
И Иван снова заплясал перед соперником, не отзываясь на оскорбления и поношения.
«Ждем, ждем! Он явно ошибется! Ага! Вот сейчас! Н-н-н-а-а-а…».
Уловив начало очередного рывка Пети к себе, Иван опять ушел влево, только, не подножку сделал, а, скручивая корпус, согнув правую ногу в колене – и как косой по горизонтали – н-н-н-а! куда-то в брюхо Бычку!
«Ох ты ж ни хрена себе! Вот это у него силища!».
Ивана напором противника развернуло вокруг оси, и швырнуло на землю. Он только краем уха услышал, как утробно хрюкнул Бычок. Значит удар все же прошел! Быстро вскочив, Иван снова приготовился попрыгать.
Но Бычок стоял, тяжело и сипло дыша, пытаясь восстановить дыхание.
- Что, Петя, не все коту масленица? Когда-то и пиздюлями огрестись надо, а? Ушлепок! Ну иди сюда, кункин сблевыш!
«Какой он нервный, однако!».
Бычок снова взревел, и бросился на Косова. А вот правую руку он чуть опустил зря!
Иван опять пропустил Бычка мимо себя, но ухватил его за запястье обеими руками. Разворачиваясь, он провел того по кругу, чуть приподнимая руку противника, потом резко пошел на сближение.
«Н-н-н-а-а-а, тебе! Снова коленом в живот! В-о-о-от! Сейчас куда как ловчей вышло!».
Х-х-екнув, крепыш начал сгибаться, клонясь головой к земле.
«А мы – поможем!».
Чуть подпрыгнув, Иван сверху ударил Бычка локтем, всей массой тела. Уже в последний момент, испуганно мелькнула мысль – ведь убить так можно! Но… что не делается – все к лучшему! Удар у него не вышел. Точнее… вышел не совсем таким, как задумывался - не в основание шеи, а значительно ниже. Как бы даже не между лопаток!
Но Бычку хватило. Он со всего маху сунулся головой в землю.
«От-так! Сука! Еще бы добавить, кулаком в затылок! Чтобы – наверняка! Но – опять нельзя, лежачего не бьют!».
Петя замычал, и попытался подняться на дрогнувших руках.
- Ты, сука, лучше лежи! А то ведь я не сдержусь и от души приложу! Тогда тебя, Бычка, только на мясокомбинат!
Но тот все же стал подниматься и уже достиг позы – «на четвереньках». Иван примерился, но, скосив глаза, понял – не стоит! Вокруг стояла довольно густая толпа молодежи.
«Эк, сколько-то Вас набежало?! Это просто зрители? Или стоит ждать мстителей за поражение местного бойца?».
А в голове у Ивана было… нехорошо. Перед глазами чуть плыло, и в ухе… левом… что-то пощелкивало. Он чуть пошевелил нижней челюстью. Вроде бы на месте, особых резких болей нет. А остальное – заживет!
К удивлению и некоторому удовольствию Косова, из толпы вокруг послышалось:
- Во как Бычка-то уработал! Молодец музыкант!
- Ага… давно не получал, вот и опиздюлился!
И чей-то звонкий девичий голос:
- Так и надо, скотине! Обнаглел в край!
Сюда же протолкался Илья с Миронычем. Илья все щурился и со своим зрение никак не мог разглядеть в потемках – кто, что и к чему. А Мироныч оценив ситуацию, распорядился:
- Все! Расходимся все! Нечего здесь глазеть! Ну – смахнулись парни один на один, что тут такого-то?
Краем глаза Иван видел, как Петьку подняли на ноги и увели. Только откуда-то из-за людей послышался звонкий голос Сеньки:
- Не по-честному дрался городской! Вот Петька в следующий раз ему отвесит! Вот тогда юшкой и умоется! – затем послышался звук оплеухи, и «адвокат» затих.
- Ты как паря? Не сильно он тебя помял? А то – у него-то дури хватает! Мозгов нет, так зато дури на десятерых, - Мироныч стоял и пытался разглядеть физиономию Ивана, - на-ка… пошли на свет!
Только тут Илья, похоже, понял, что дрался именно Иван.
- Иван! Я вот тебя понять не могу! Тебе это зачем было? Что ты тут устроил? Не хватало еще – клубных работников обвинят в хулиганстве!
- Илья… ты помолчи, пожалуйста, - говорить становилось ощутимо труднее, язык шевелился плохо, и во рту постоянно скапливалась кровь, - потом объясню.
Они зашли в клуб, прошли в комнату Косова. Он умылся, а потом повернулся к Миронычу:
- Мироныч! Посмотри, что там?
Тот повертел Косова со стороны в сторону:
- Щека у тебя, парень, прямо как подушка надувается. Изнутри рассек, не иначе. Ты вот что, погодь – я домой сбегаю, хозяйке своей накажу, она отвар на утро сделает, промывать надо!
Иван разделся, покурил – все болеть будет меньше, а потом завалился спать.
Поутру зарядку делать не пришлось. Вся левая часть его физиономии распухла подушкой, даже глаз чуть «прижмурился», болела голова. Мироныч притащил целую крынку какого-то отвара и заставил поласкать рот.
- Ты, Иван, сейчас еще отлежись. Только полоскать не забывай – каждый час. Да получше, получше! Не жалей отвара. Если что – моя хозяйка еще сделает!
Он еще несколько раз заходил к Ивану, рассказал, что Илья поутру уехал в город, и что он, Мироныч, выяснил, из-за чего произошла драка.
