- Так, сопля зеленая, ты чего к девушкам привязался? А ну – кышь домой, там тебе горшок уже давно отбой протрубил! – Иван все еще надеялся, что удастся разойтись разговорами.
- А чё те надо?! Ты кто такой? – сопляк явно наглел, имея поддержку за спиной.
- Опс… да это все знакомые лица! Сеня! Ты опять бурагозишь? – да, это был его наглый напарник по покраске крыши.
- И чё? И чё те надо?
- Тебя что переклинило? Или пластинку заело? Я тебе сказал – пошел на хрен! И подальше от девчонок держись! – злость стала накатывать волной. Сколько он в той жизни таких наглецов малолетних учил уму-разуму! – Если тупой, и не понял, объясняю – я тебе в лоб щелкну, у тебя позвоночник в трусы высыпится, понял, щенок?
- А кто это тут малых обижает? – послушалось из сумрака, от тех фигур, видимых ранее.
«Бля… вот ничего не меняется, ни-че-го! Придется драться… а я так устал, и так не хочется».
- Петь! Это тот городской… Помнишь, я те грил! Наглы-ы-ый, страсть! – подал голос шакал Табаки.
- Ты еще здесь? Не зли меня, уши поотрываю, жертва аборта! – да, не педагогично! Но если эта сявка уже к этим годам такой гнилой, вряд ли что путного из него выйдет.
- Я спросил, ты чего малых обижаешь? – фигура придвинулась ближе и стало видно, что это парень лет девятнадцати-двадцати, - а-а-а-а… артист!
«Мда… и тут все не слава Богу! Коренастый, невысокого роста, с длинным руками, и кулачки у него… м-да… неплохие!».
- А ты тут кто такой? Защитник убогих и тупых? Обзовись, баклан! – сам того не желая, Косов перешел на феню.
- Чё-о-о? Я те щас обзовусь! – крепыш подвинулся еще ближе.
«Скорее всего это и есть тот самый Петька Бычок, которым этот сопляк меня тогда пугал. Самый первейший деревенский хулиган. Ну что – надо искать плюсы в любой ситуации. Если я его сейчас «уроню», на меня здесь уже никто прыгать не станет. А если он меня… то… нет! Надо урыть босоту, а то мне здесь жизни не будет!».
- Так! Петя! У тебя имеется вопрос? Я понимаю, ты тупой и ситуацию влет не просекаешь. Природа на тебе отдохнула. Но! Не здесь! Пошли, босота, вон – за угол. Чего людям отдыхать мешать? – уже идя первым за угол, Иван краем глаза увидел, что два девичьих силуэта в светлых платьях все-таки не ушли и сейчас намереваются проследовать за парнями.
«Может это такая разводка была? Типа девушку обижают, а потом на ее крики прибежавшего защитника – метелят? Да нет… вряд ли. Просто здесь драка – это зрелище. А уж драка незнакомца против местного «царя горы» - так и вообще – событие!».
Завернув за угол, и осмотревшись в свете окон клуба, Иван решил – вот и место, а другого не надо. Ничего под ногами не лежит, ничего не мешает!
«Так… Бычок этот – ниже меня на полголовы, значит и руки у него – короче. Держим на расстоянии? Да вот не факт! Руки у него какие-то длинные, как у гамадрила какого, может и вовсе не короче, чем у меня. Колотухи у него… мда-а-а… крепкие такие колотухи! Значит под них попадать точно нельзя. Это как под пресс попасть – и с одного раза можно нокаут выхватить. Значит двигаемся, и работаем на контратаках. Ноги вот еще подключить, но… здесь и сейчас ногами не бьют. Прокатит ли это у местных, или сочтут ниспровергателем устоев… ага «повинен смерти!»? Да и хрен с ним! Понеслась душа в рай!».
В прежней жизни Елизаров особым драчуном не был. Приходилось в молодости порой драться, но кого сие миновало? А вот по эмоциям Чибиса… как-то… азарт какой-то проявился. Тело он успел чуть подкачать, мышцы есть, и силенка чуток накоплена.
- Ну и чё ты хотел, городской? – ну да… как же без базара-то перед дракой?
- Ты, Петя, разумом скорбен? И кто тебе такое погоняло дал – Бычок? Ты не Бычок, ты – баран тупорылый! Животное дикое и тупое! Иди сюда, я тебе нос откушу и кадык сломаю! – если часть своих слов Косов говорил вполне громко, чтобы и другие услышали, то часть – тихо, чтобы слышал только Бычок. Вот как про кадык и нос – зачем кому-то думать, что Косов – буйный сумасшедший, а вот Петя – пусть задумается, вдруг и уверенности у него поубавится. Сам же начал резко накачивать себя, как тогда «тяжелый» учил!
Взревев, этот малохольный кинулся на Ивана. «Правда – бычок! Ему еще и руки в голове приложить – типа – му-у-у-у! Забодаю!». Как-то очень уж прямолинейно противник поступил. Иван сделал быстрый приставной шаг влево, чуть присел, а правую – подставил противнику.
«Бдыщь! Ага – большой шкаф громче падает!» - во всеуслышание прокомментировал Косов. Бычок снова взревел и как резиновый мячик подскочил с земли.
«Ух какой прыгучий! Нет, все же надо ему чуть ножку подправить!».
- Ты, с-с-с-у-ка, чё пинаешься? – заорал в ответ на его лоу-кик в бедро Бычок.
«Ага… а вот чё – что-то ты, Петя, прихрамывать стал. Не нравиться?»
Косов еще раз отпрыгнул в сторону, уходя от броска противника.
- Ты че не дерешься? Чё? Зассал? Дерись, блядь! – Петруха явно не обладал железными нервами.
«Жалко по яйцам бить нельзя – не поймут! А то бы у меня этот поросенок уже в пыли валялся!».
