- Все бойцы, неважно кто они – «чехи» здесь, «братки» у нас дома, гопота разная – они же как собаки – это вот шкурой чувствуют! Собака же как? Она бросается только на того, кто ее боится. Ну – если это простая собака. Служебная-то – она натренирована на такие взгляды – агрессией отвечать!
- Так вот… в таком противостоянии – кто кого переглядел, тот и выиграл. Психологически. И пиздежь, когда говорят, что можно, проиграв психологически, выиграть по факту. Ты – сдался, ты дал слабину, ты – уже проиграл! Все!
- И что – это действует всегда?
- На девяноста девять процентов! За исключением тех случаев, когда у тебя в оппонентах оказался, к сожалению, более сильный воин. Не физически сильный, психологически. Да ты и сам, наверняка, видел, что подчас – более слабый с виду… ну – дрищь какой-то! А «душок» у него – сильнее, чем у «качка». И вот уже «качок» смущенно отступает перед тщедушным «ботаником». Заметь – с виду «ботаником».
Вот сейчас и послал Иван такую волну Игорьку. Ха! Сработало! Отвел взгляд прощелыга! Аж пот пришлось бедняге вытирать! Торкнуло его, и хорошо так!
А потом Иван сделал ошибку. Не «погасив» взгляда, он перевел его на Варю. Она широко распахнула глаза, побледнела и втиснулась в диван.
Он опустил голову и прикрыл глаза рукой. «Вдох-выдох, вдох-выдох, и еще раз! Фу-у-ух-х… вроде бы все!».
Иван вновь посмотрел на Варю, улыбнулся и подмигнул ей. Она ответила ему робкой улыбкой.
- Знаете… как-то слышал анекдот о людях искусства. Сидят два пожилых артиста в гримерке. Вечер, спектакль прошел, устали оба. Но один все же чуть поживее. И вот этот живчик этак вальяжно говорит второму:
- Что-то ты сегодня играл… так, без души… вяловато как-то…
Второй посидел, помолчал и отвечает:
- Знаешь… приснился мне ночью сон. Как будто умер я и вот – подхожу к вратам рая. А Петр мне и говорит: «Извини, уважаемый, но впустить я тебя не могу! Не велено мне артистов впускать!
И тут вижу я, а за оградой – ты разгуливаешь, довольный такой!
Вот я Петру и говорю: «Как же, артистов не впускать! А вон же – ходит у вас артист!».
Петр оглянулся, посмотрел и так, с ухмылкой: «Да какой он артист?! Так… лицедей презренный!».
Илья засмеялся, даже Варя улыбнулась, но Игорь остался хмурым.
- Ну так что, Игорь? Будем договариваться?
- Я не услышал предложений…, - тот продолжает хмуро глядеть в окно.
- Ага… лет тронулся, господа присяжные заседатели! – Варя опять улыбнулась.
- Ну так вот… сколько вы берете за такие концерты? – Ивану и правда интересно, сколько зарабатывают музыканты.
Игорь покосился на Варю:
- Ну… пятьсот. И еще – доставка инструментов и людей на место, а потом – все назад!
Девушка чуть подняла бровь.
«Пиздит! Как Троцкий, Лев Давыдович, пиздит!»
- Ладно. Пусть так. Сколько вы заработаете за наши песни, за вечер в кабаке?
- Да как я могу сказать-то? Как тут посчитаешь?
И опять помогла Варя, точнее – ее мимика. Выходит – примерно можно посчитать!
- Игорь! Ну что мы тут как дети? Знаю-не знаю… хочу-не хочу. Давай все-таки по-взрослому, ага!
- Ну… тридцать… может – пятьдесят.
- И это – за вечер! – Иван поднял палец в потолок, - а за месяц? Триста? Пятьсот? Мне кажется, что побольше! Поэтому вот наши предложения – мы даем вам эти песни бесплатно, но! На полгода! И с условием, что пока их народ не знает – перед каждым исполнением вы называете имена и фамилии авторов. Ну… Пусть – три месяца! Потом, еще три месяца, можешь не называть, если тебе так трудно.
- Потом, когда они пойдут в народ, а мы решим вопросы с регистрацией, будь любезен – на общих основаниях, по репертуарному плану, с отчислениями. Договорились?
Тот молчал, размышлял. Но постепенно его лицо разглаживалось. Видать – прокубатурил, сколько поимеет, вот и успокоился.
- Ладно! По рукам!
- Ну вот! Давайте «спрыснем» наш пока устный, но договор! Ведь договор, как говорится, есть продукт при полном непротивлении сторон!
И опять Варя тихо засмеялась. А вот Игорек видно, что не читал классиков!
- Илья! Покажи мне… куда там у вас можно…
Парни вышли из кабинета, а Иван потянул Варю к себе. Она сначала опешила, но отбиваться не стала. Он прижал ее к себе, а руками начал вовсю тискать за попу. Они целовались, причем девушка отвечала ему.
«Ох какая попа! Большая, упругая! Вот чего мне не хватало с Верой!».
Она все же чуть отодвинулась от него:
- А ты интересный! И напор вон какой. Девушкам такие нравятся.
- А уж ты, Киса, как мне нравишься! Вот прямо сдержать себя не могу!
- Ты все же как-то сдержи себя! А вот… ты сказал, что еще песня для меня есть. Правда?
- Зачем же я буду тебя обманывать? Я же рассчитываю на взаимность? – он попытался поднять ей юбку и запустить свои ручонки туда. Но тут Варя уперлась:
- Ты что – совсем сдурел! Парни же сейчас вернуться!
Услышав голоса внизу, они разошлись. Он – уселся на край подоконника, закурил, а она вернулась на диван.
Потом Илья еще долго спорил с Игорем – они все смотрели в ноты, ругались, что-то чиркали, даже иногда привлекали Варю, чтобы она рассудила их. Но той это скоро надоело, так как в любом случае, она, поддерживая одного, вызывала недовольство другого.
