- Иван, а пойдем еще чай поставим, а то эти двое еще долго так ругаться могут.
Они спустились, поставили чайник на керосинку. Косов снова попытался «распустить» руки, но Варя довольно твердо пресекла это.
- Ну что ты такой нетерпеливый. Дай девушке подумать, пошли вон – на лавочке посидим, пока вода греется.
Они сидели на лавочке, Варя, подняв голову к солнцу, закрыв глаза, жмурилась и улыбалась, а он курил, поглядывая на нее.
- Тебе уже доложили… что мы с Ильей… ну – раньше вместе были? – она опустила голову и отвернулась.
- Да.
- И… что ты думаешь?
- Что думаю? Знаешь, я тебя не осуждаю. Как там – «не судите, и не судимы будете!». Всем хочется устроить свою жизнь, а уж девушкам – так тем более. Хороший достаток, дом, семья, дети… Что уж тут непонятного?
Варя, повернув голову, с удивлением смотрела на него:
- Знаешь, я родилась и выросла… тут – неподалеку. Небольшая железнодорожная станция, колхоз рядом. И мамка, и папка – вкалывают всю жизнь, а все концы с концами свести не могут. Нас пятеро в семье, ребятишек. И я решила, что так жить не хочу. Правильно ты сказал – хороший достаток, дом, семья, дети. А там что – в колхозе всю жизнь коров за дойки дергать? Или шпалы укладывать, да костыли заколачивать? А Илья… я к нему очень хорошо отношусь… правда-правда… только вот он – этот достаток мне обеспечить никак не сможет. Не тот он человек! А годы-то идут. Вот так и получилось…
- А Игорь что – может обеспечить?
Она хмыкнула:
- Ну да… тут я ошиблась. Так-то он неплохо зарабатывает, только вот… козел!
- А что не уйдешь куда-нибудь?
- А что я еще умею? Только петь, да танцевать? Все более или менее хорошие места – уже давно разобраны, да еще и очередь туда стоит! И все – через кровать! Да меня бы и это не остановило, как ты понимаешь… Вот только ничего хорошего не предлагают. Вот в койку – часто. А как-то жизнь устроить – желающих нет. Ты вот тоже… ну – хоть не врешь и песни обещаешь. Может с этими песнями – заметят меня, да получше устроится получиться?
- Почему же обещаю? Я их и даю тебе, разве нет?
- А еще – какую? Ну – любопытно же! Ну… не мучь девушку.
Эту песню он довольно часто слышал, правда ни про авторов, ни про время ее написания – ничего не знаю. Она ему нравилась – задорная такая, веселая.
- Давай я тебе пару куплетов напою. Только негромко, почти на ушко, подсядь поближе…
- В роще пел соловушка, там вдали,
Песенку о счастье и о любви
Песенка знакомая и мотив простой
Ой! Как ты мне нравишься! Ой-ёй-ёй-ёй!
Иван увлекся, встал у лавочки и пел чуть громче, чем хотел. Даже пританцовывать начал, видя, как Варя раскраснелась и заблестела глазками. Песня ей нравилась, тут и слепому было бы видно! Она тоже вскочила и закружилась в танце.
- Вот… такая песенка! Ну как тебе!
Она подскочила к нему, и обняв, расцеловала, правда – только в щеки.
- Здорово! Правда – здорово! Ой, как же я рада, что Игорь уговорил меня сюда приехать! Я ведь не хотела! Какой ты молодец, Ваня.
«Ага… молодец-то – молодец, а только стоило ему за попу ее взять – сразу отскочила!».
- Так… а как же нам это все на музыку положить, ноты записать? Илью снова просить – я не хочу. Как же быть-то?
Она смотрела на него с ожиданием, что он и найдет решение.
- А ты… ты же тоже музыкант? Ты сама сможешь подобрать ноты, записать?
Варя явно загрустила:
- Во-первых – мне негде это делать. Во-вторых… н-н-н-е-т… не получится у меня. Это Илья у нас – музыкант талантливый, он даже пробовал сам что-то сочинять. А я… так, певичка. Ну играть могу – на гитаре, на аккордеоне немного. Нет, Ваня, не получиться.
- Ну вот что с тобой делать, а? Ладно… давай подумаем.
Они вернулись за давно уже закипевшим чайником. Здесь он вновь развернулся к ней:
- Ну-ка… иди сюда! – обнял ее, притянул руками за попу, но целовать не стал. Глядя в глаза, сказал:
- Попробую с Ильей переговорить. Скажу – что лишним номер для концерта не будет. Уговорю. Вот только… смотри, Варенька… если обманешь меня – хрен тебе, а не песен в дальнейшем!
- Тебя попробуй обмани… вон как зырнул на нас с Игорем. Как волчара матерый! Знаешь, я еще маленькая была, а у нас на станции, зимой, волк повадился в стайки лазить – то овцу задерет, то кур передавит. И собаки его боялись, даже тявкнуть не смели. Но потом мужики его подловили. На наш двор притащили, а он живой еще был. А нам же интересно! Вот мы и разглядывали его. Подходить-то боялись, а так – чуть поодаль стояли. Матерый был волчище – ну тятя так мой сказал. И вот смотрю я на него, а вдруг – он глаза-то и открыл! И взгляд у него такой… такой тяжелый, умный… и вроде как видно, что будь его воля он бы всех нас загрыз! Я тогда так испугалась, как завизжу… Знаешь, даже описалась с испуга! Вот и ты так же – как зыркнул, меня аж в дрожь кинуло… и сразу тот волк вспомнился.
Она даже не обращала внимания на то, что его руки весьма вольно мнут-поглаживают ее попу, все смотрела в его глаза.
- Я, Варюшка, своих не грызу. Я своими дорожу, а уж женщин – только поглаживать, да ласкать умею. Ну… если только чуть-чуть кусну тебя … вот, за попу. Не больно… Я ведь и правда тебя очень хочу!
