- С Северов приехал, работал там пару лет. А здесь… да пару месяцев всего, вот – пристроился здесь временно… За зиму думаю чуть подготовиться, освежить школьный курс в памяти, а уж следующим летом – поступать куда-нибудь.
- А стихи… ну – песни давно пишешь? – она смотрела внимательно, оценивающе.
- Да я их и не пишу… так… Там что-то услышал, и как-то само приходит. Тут чем-то навеяло… То есть – целью себе это не ставлю.
«Как-то она оценивающе меня разглядывает? Наверное, я выгляжу постарше реального возраста. Да и одет прилично! Хорошо, что рабочую одежду на смену здесь оставляю, а езжу в чистой».
- Варенька! Мне кажется, что нужно тебе сразу объяснить, чтобы не было потом непонимания. У меня планы… не связанные ни с культурой, ни с Никольском. То есть… если вдруг мелькнула мысль на серьезное что-то… не стоит. Вот песни тебе подготовить – это одно… а что другое… нет, не надо! Я, конечно, с радостью соглашусь посвятить тебе свое время… какое-то. Но… в общем, ты всё поняла, я думаю. Смотри сама – я предельно честен! Ты мне нравишься как женщина, я тебе нужен – как источник песен. Найдем общий язык?
- М-да… такой молодой – и уже такой циничный! Я поняла тебя… я… подумаю, - чуть отодвинувшись от него, она демонстративно его оглядела, улыбнулась, - а что – вполне симпатичный мальчик, и знает, что хочет. Откуда только в таком возрасте такой цинизм и похоть, как у старого сатира?
Она негромко засмеялась и ткнула кулачком его в живот:
- О-о-о! И мышцы есть! Интересно-интересно. Спортом занимаешься?
Он взглянул на лестницу – «уже поднялись?», потом взяв ее за руку, подтянул ее к себе и прижав, крепко поцеловал в губы. А она – и не сопротивлялась! Но через пару секунд отодвинула его от себя:
- Ну вот! Нахал! Всю помаду стер!
Лестница была довольно узкой, с двумя короткими пролетами и крошечной площадкой между ними. Иван пропустил Варю вперед. Ступеньки были круты, а ее юбка довольно узкой. С улыбкой посмотрев на него, она пальцами приподняла юбку и медленно стала подниматься по лестнице.
«Кто и кого соблазняет? Я – ее, или она – меня?». Ножки приоткрылись намного выше коленей.
«Да… ножки чуть полноваты, но формы – очень соблазнительные!».
- Ваня! Хватит пялится на мои ляжки! Это – бессовестно, между прочим! – чувствовалось, что она улыбается.
В пару шагов он догнал ее, и запустил руку между ног. Выше, выше – до самой попы. Она на секунду приостановилась, потом все же легонько шлепнула его по руке:
- Ну, это уже совсем неприлично! Перестань! – ага… а сама это чуть слышно прошептала. Что же не кричишь, не возмущаешься?
Он придвинулся к ней еще ближе и шепнул:
- Как я тебя хочу! У меня голова кружится!
Она - так же шепотом:
- Мало ли кто и чего хочет! Прекрати, имей совесть!
Он приподнялся, держась за перила, придвинулся к ее ушку губами и сказал ей, что у него выросло на том месте, где раньше была совесть.
- Вот же хам! Иван! Ты переходишь границы, остановись!
«М-да… что-то и правда меня занесло!».
- Извини… и правда, что-то я… но ты сама виновата! Зачем ты такая красивая? О! кажется есть пара новых строк! – он опять придвинулся к ней и прошептал, про то, что нельзя быть на свете красивой такой!
Она повернулась и с удивленным интересом посмотрела на него.
Тут их, такое интересное общение, прервал альфонс Игорь:
- Иван! Варя! Ну, где вы там потерялись?
Она стиснула его кисть своей рукой и быстро простучала каблучками вверх по лестнице.
Иван чуть задержался. «Ага, а юбку сейчас уже и не приподнимала! То есть – и с начала не было такой необходимости? О женщины! Вам имя вероломство!».
Стараниями Ивана, в кабинете Ильи был вновь восстановлен порядок. Из шкафа он достал тарелку с бутербродами, бутылку вина, шоколад.
- Извини, Илья… а то – командую тут, как у себя дома. Но, ребята, не знаю как Вы, а я – зверски проголодался! Давайте перекусим, а потом и делами займемся. Согласны? Сейчас я еще чайник на керосинку поставлю!
Он сбежал вниз, заскочил в свою комнату и попросил зашедшего сюда Якова:
- Яков Степанович! Там к директору гости приехали – по поводу концерта договариваться. Я здесь чайник поставлю, ты присмотри, пожалуйста, а как закипит – крикни меня, я сразу прибегу.
Так же бегом вернулся в кабинет директора.
- А здесь у тебя, Илья, миленько так…, - услышал он последнюю фразу Вари.
«Вот так оставь Илюху одного с ними – так одна соблазнит, чего доброго! А второй – «разведет», как кролика!».
Он уже давно приметил, что здесь люди… нет, они вовсе не были глупее или ограниченнее тех людей – в будущем. Но были они здесь… неторопливые какие-то, и на слова, и на мысли, и на поступки. Поэтому, наверное, все, что делал Иван, казалось окружающим эдаким напором, постоянным движением, а то и хаосом.
«Ну – что выросло, то – выросло! Как сказал поэт: «И жить торопится, и чувствовать спешит!».
Когда он зашел, Игорек уже что-то активно «впаривал» в уши директора, невзирая на его вялые возражения.
- Что-то я не понял? Мы же вроде бы решили прерваться на перекус и чай, а ты, Игорь, опять о делах?!
Он открыл вино, чуть понюхал его.
«Вроде бы и неплохое…».
