— Да… Не слушает… Гони, говорит, отвёртки или приходи с мастером. А мастер — в отпуске… А я и не помню, откудова они взялись у неё в списке…
— Покажь "бегунок"-то… — Дядя Коля остановился, взял у Игоря бумажку, посмотрел, поморгав глазами несколько раз.
— Я тобе подмогу… Токмо у мене условие: знашь, какое?
— Какое?
Дядя Коля покрутил у шеи двумя пальцами.
— Да, я бы рад, дядя Коля… — расстроился Игорь. — Только у меня с собой всего полтинник…
— Да, я не про деньги! — возмутился Круглов. — Рази не видел, шо я токмо что выграл пол-литру?
Игорь ещё не совсем понял, что хотел выразить Николай, но на всякий случай сказал, что согласен на все условия.
Рабочие направились в цех Номер Семь, к столу табельщицы Нади. Её на месте не было.
— Ox, да чего ж испорченна девка! — заметил дядя Коля, выдвигая ящик Надиного стола.
— Почему? — заинтересовался Игорь. — Вроде, так себе — ничего…
— Да, чухается со всеми мужиками! — Николай взял несколько разноцветных шариковых ручек. — Вот такой, например, был с ней случай в прошлом годе. — Круглов огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, стал рассказывать…
— Работал тут тогда мастером таперешний начальник Первого Отдела Пыжкин. И заметил он, что каженый день, в девять часов утра пять человек рабочих исчезают поочерёдно в одной и той же последовательности минут на 10, а вместе с ними — всегда табельщица. При том табельщица оставля-ат рабочее место первой, а возвраща-атся последней. Долго Пыжкин наблюдал за энтим явлением, пока не просёк, что рабочие уходят и возвращаются в алфавитном порядке, — то есть согласно их фамилиям. А в тот день, когда у табельщицы отгул или когда ещё по какой причине её не быва-ат на работе, — дак в тот день никто из них энтого порядка не соблюда-ат, али вобще никуды не ходють…
Залез как-то раз он в стол табельщицы-то, будто бы по работе что-то искал, как мы топерь. Глядь! Ан тама — анкета! А в анкете той — таблица-график, с алфавитным перечнем фамилий тех рабочих, и супротив ихних фамилиев — цифры какие-то и нумера. И каженный новый день цифры и нумера добавлятца…
Стал Пыжкин еш-шо пуш-ше следить за Надькой и рабочими. И вот, однажды выследил-таки, куды они ходють, и засел заранее в одном подвальном помещении, куды оне все по очереди должны были придтить, приготовилси, значит, наблюдать, как Надька будет удовлетворять всех, как он было порешил тогда, не чем иным а самым натуральным сексом — согласно графику, что он обнаружил в столе учётчицы.
И вот — глянь — приходит сначала табельщица, следом за ней — один рабочий, потом другой, третий, четвёртый и пятый… Каженный при энтом быстро сыма-ат штаны, а табельщица берёт его за энто самое, что-то дела-ат некоторое время, а потом…
— Что?! — не выдержал Игорь.
— А вот что: размер сыма-ат при помощи штангель-цыркуля: длину и диаметр, — и результаты заносит в таблицу.
— А зачем?! — удивился Игорь.
— Оказалось, у рабочих возник спор: у кого длиннее и толше. Дак тот, у кого за всю неделю — длиннее и толше, спор выигрыва-ат, и другие четверо скидываюца на две пол-литры. Так каженную пятницу, вместе с Надькой, шестером, поддавали, значит, причём Надька и тот, кто выигрывал, пили бесплатно…
Играли они, значить, уже так несколько месяцев, пока Пыжкин не раскусил, чем они заниматца. Он тогда их игре мешать не стал — но первым делом отравился в Первый Отдел, сообщить об энтом безобразии кому надоть.
А в то время в Первом Отделе шёл ремонт. В связи с энтим секретарши на месте в приёмной не было, и мене позвали менять радиатор. Трубы-то я раскрутил, в обеих комнатах и стену вокруг труб продолбал, так что стало слыхать, что деитца и в кабинете, и в приёмной.
Приходит, стало быть, Пыжкин к тогдашнему начальнику — Серов его фамилия была… Закрываютца оне в кабинете и начина-ат Пыжкин закладывать Надьку и всех пятерых рабочих. Так, мол, и так, раскрыл развратный заговор, который производитца нелегально в рабочее время. Во избежание распространения растленного влияния — надоть всех шестерых немедля засечь.
А времени на часах — как раз около девяти… Бросаются Серов с Пыжкиным из кабинета, чтобы засечь всю группировку на месте. А про мене забыли, что я ковырялся в приёмной, за столом, у радиатора, и двери на замки позакрывали — так что я никуды выйти не мог…
А надоть сказать, что я про все энти Надькины замеры давно уже слыхал: пили мы как-то с одним из тех работяг, дак он всё сетовал, что его хрен — самый длинный, по всем дням недели, окромя пятницы, и потому ему всегда приходитца скидыватца Надьке на водку.
Пожалел я девку тадыть… Дай, думаю, выручу, пока их не застукнули…
Кидаюся к дверям — ан оне заперты… К телефону — а у него номеронабирателя нет — закрытый такой, специальный, секретарский — чтобы принимать звонки можно было, а звонить — нельзя. Тадыть я бросаюся в кабинет начальника — ан нет — уходя, он дверь-то тожа захлопнул…
"Не на того напали, падлы!" — думаю.
