— Я всегда говорила ей, что папа жив и здоров, просто он далеко и пока не может к нам приехать. Понимаешь, я всегда чувствовала, что мы встретимся…
Вопросы у Антона иссякли. Тема казалась исчерпана. Чувствовал, что стоит на цыпочках, чтобы не захлебнуться в болоте, которое вобрало воспоминания о детстве, женитьбе, тяготах службы и далёкой вспыхнувшей любви, о страданиях и изменах, разгульной жизни, пьянстве, наркотиках.… Надо было сейчас остановиться — мысли сводили с ума. Как закончить разговор, он не знал. Формулировок было бесконечное множество, но все они сводились к двум коротеньким резюме. Если выразить кратко — это «Да» и «Нет». Но он не мог решиться, глухо произнёс:
— Я тебе позже перезвоню.
В кабинет зашёл Гордеев. Он с кем-то долго разговаривал по междугородней связи из кабинета начальства и вот теперь с нетерпением ожидал, когда Антон положит трубку.
— Камуфляж выстрелил! — радостно сообщил он. — По фактуре определили, что он принадлежит к единственной партии, поступившей три года назад в подарок из Югославии в наш Военный институт физкультуры на Лесном проспекте. Изъятая форма принадлежала курсанту выпускнику Васильеву, который распределился на Дальний восток в морскую пехоту. Я нашёл его через командира части, у которого выяснил, что в период совершения преступления тот никуда не выезжал. Только что говорил непосредственно с ним.
— И что? — оживился Антон.
— Перед самым отъездом по распределению его камуфляж пропал из баталерки.
— Какой баталерки?
— Ну, со склада, где курсанты хранят свою форму и обувь. Обмундирование.
— Значит, причастен ВИФК? Там стрелка подготовили?
— Похоже, что так. Но что дальше? Найти баталерщика и спросить, куда форма делась три года назад?
Антон представил эту рутинную работу:
— Хорошее доказательство, но пока не работает. Будем примерять вещдоки на всех стрелков. У нас же есть волосы и пот. Давай вытаскивать офицеров, которые засветились в разговоре с Пчёлкиным, будем мерить камуфляж.
Оба рассмеялись, представив, как заставляют у себя в кабинете мужиков переодеваться.
— Ты Шапкину докладывал? — спросил Антон.
— Ещё нет. Пошли!
Сергей Моисеевич внимательно выслушал сотрудников, подмигнул:
— У меня есть идея! Недавно общался со знакомым полковником из ГРУ. Оказывается им наш отдел «А» делает документы прикрытия, будто бы они милиционеры. Говорил, что, если надо, может сделать нам удостоверения сотрудников его ведомства. Раньше я отказался, а теперь чувствую необходимость. Завтра пойду договариваться с начальством. С этими ксивами мы в любую воинскую часть войдём, и стрелка за шиворот вытащим без шума.
Начали составлять списки офицеров, предполагаемых к доставке в милицию.
Готовились праздновать день милиции. Десятое ноября выпадало на воскресенье. В пятницу сняли усиление, чтобы сотрудники могли отдохнуть, пообщаться с родными. В разгар веселья дежурные отделов стали обзванивать личный состав, пытаться собрать всех на рабочие места. Экстренный приказ из МВД — новое усиление. В Москве на Котляковском кладбище прогремел взрыв, погибло четырнадцать человек.
Оперативники к телефонам не подходили. Даже те, кто был подшит от алкоголизма, сообщали, что находятся в сильном опьянении. Хотели побыть с семьями.
Но в понедельник с утра все были на службе.
Шапкин бегал по коридору:
— И причём здесь Питер — криминальная столица? Криминальная столица? Если такая уже есть! Мало бандиты между собой разбираются. Ещё и афганцы-десантники жару поддают. Будем весь Новый год куковать в кабинетах.
Сергей Моисеевич оказался прав — ввели двенадцатичасовой рабочий день, выходные отменили. Снова составили план проверок ранее судимых за хранение оружия и боеприпасов. Стали ездить по местам концентрации лиц кавказской национальности, проверять документы. Привозили задержанных в территориальные отделы, фотографировали, откатывали отпечатки пальцев, отчитывались наверх. Участковые проверяли ружья у охотников.
С удостоверениями ГРУ не получилось. Начальник отдела «А» Новиков отказался согласовывать. Всё допытывал — что за аферу задумал Шапкин? Тайно расспрашивал сотрудников отдела. Глядя на его расплывшуюся красную как у китайца физиономию с узкими глазами, Заботкин уже твердо знал, что был уволен из отдела не за плохую работу с агентессой.
На пейджер пришло сообщение о работе разведки по новому объекту. Это оказалось кафе на Московском проспекте «Роза ветров».
— Кого-то отлавливают! — проявил догадливость Гордеев.
— Поживём-увидим, — улыбнулся Антон, предложил: — Давай поедем там кофейку попьём.
Николай согласился.
Ещё на подъезде к дому 204 они увидели, что вся парковка вдоль тротуара занята машинами.
Крутые иномарки и последние «жигули» с подвешенными сувенирными боксёрскими перчатками на зеркалах внутри салона явно рассказывали о посетителях кафе.
— Может, не пойдём? — засомневался Антон, что-то мне не хочется попасть в мясорубку.
— Да ты что, — Гордеев был в восторге, — самый смак! Надо только пистолет взвести и с предохранителя снять, чтобы не замешкаться. Пошли!
