Неожиданно снова в душе возникло то далёкое эхо хлопающей двери, визг щеколды и слово «папа», которое Антон продолжал носить в себе, скрывая от посторонних — так хотела мать — поэтому и тестя называл по имени-отчеству.
Антон пододвинул к себе телефон и набрал номер Аллы.
Та ответила почти сразу:
— Алло.
— Ты что, на телефоне дежуришь, — удивился Заботкин.
— Да, дежурю… — в голосе звучала бесконечная грусть. — Вот дождалась…
Антон не знал, как начать. Немного помолчал, боясь, что Алла о чём-нибудь спросит и собьёт с мысли. Но она ждала.
Почувствовал, как вернулось ощущение погружения в болото, сдавило горло, неуверенно продолжал:
— Понимаешь, мне кажется, что у каждого ребёнка должны быть мать и отец…
Почувствовал, как подступающая болотная жижа хлынула в рот и неожиданно обратилась в чистую родниковую воду. В мгновенье освежила голову. На душе стало легко и светло. Всё прояснилось.
Алла молчала. Он слышал её учащённое дыхание, и казалось даже сердцебиение. Понимал, что уже сделал тот важный шаг, после которого обратно уже не вернуться. Чувствовал, что совершил его правильно, точно замаливая чей-то далёкий грех, получая прощение для всех: для своей матери, для себя, сыновей и будущих внуков…
Алла молчала.
— Я готов, — тихо продолжил он, — давай расскажем Даше, что папа приехал.
— Ты уверен? — голос Аллы задрожал удивлением.
— Да, я уверен. Как лучше это сделать?
Алла не задумалась, точно уже давно всё решила:
— Выбери время, как сможешь, сходим вместе на аттракционы в Гостиный двор. Там недавно новые автоматы поставили…
— Хорошо, я тебе предварительно позвоню.
Антон положил трубку. Он ожидал облегчения, но к своему удивлению после ощущения просветления и уверенности в своих действиях, в душе вновь возникла непомерная тяжесть. Но это было совсем другое. Он понял, что это ответственность — главное было ещё впереди…
Через неделю на выходной у Заботкина снова было дежурство. На этот раз повезло — даже смог прикорнуть. Решил с утра позвонить Алле. Она была свободна и очень обрадовалась, когда он сообщил, что придёт.
На улице стоял мороз. Всю дорогу Антон решал, как сообщить девочке новость, но так ничего и не придумал. После того, как зашел в квартиру и поздоровался, просто предложил сходить всем на аттракционы.
Даша особой радости не проявила. Стала собирать с пола солдатиков и раскладывать их по коробочкам.
Антон удивился, обратил внимание, что в комнате совсем нет кукол. Спросил Аллу:
— Даша в куклы не играет?
— Да, не ребёнок, а сын полка растёт, то есть дочь! Вместо мишек и зайчиков у неё машины с танками. Уже все книги о войне ей прочитала. Это её дед приучил — тот к себе на Родину в Нагорный Карабах несколько раз летал воевать. Все разговоры были об этом.
Алла пыталась растормошить дочку, помогала одеваться:
— Помнишь, как мы недавно там веселились? В настольный баскетбол играли. А как ты железной лапой пыталась подарок вытащить из прозрачного шкафа? Он всё время цеплялся и падал обратно…
Даша улыбалась, качала головой, молча, подставляла руки под одежду, но что-то не давало её радости прорваться наружу. Она одевалась, искоса поглядывая на Антона, о чём-то сосредоточенно думая.
До Гостиного двора было недалеко — немного пешком по Невскому проспекту. Зашли внутрь и в гардеробе разделись. Алла пошла в туалет. Антон сел на диванчик и стал ждать. Позвал Дашу к себе.
Она подошла, но садиться не стала. Глядела за Антона. Что она там увидела? Заботкин обернулся и встретился взглядом с девочкой — за его спиной было огромное зеркало.
Антон поманил в него Дашу пальцем:
— Хочешь, покажу что-то интересное? — загадочно произнёс он.
Даша кивнула.
Тогда он взял её за плечи и подвел ближе к зеркалу, приблизил своё лицо:
— Посмотри внимательно, видишь что-то знакомое?
Даша глядела в отражение, не совсем понимая, чего от неё хотят.
— Посмотри, какие у тебя глаза, а какие у меня, одинаковые — правда?
Даша кивнула и стала рассматривать радужку Заботкина.
— И брови похожи, да? — продолжил он. — И лоб, и нос и… щёки…
Даша все кивала, соглашаясь, но неожиданно замерла. Улыбка озарила её бледное личико, залила румянцем:
— Ха-ха-ха, какие щёки? — она взорвалась смехом, — у тебя там волосы, а у меня нет…
Прижала ладошки к щетине Антона:
— Какой колючий, как ежик!
Радость захлестнула Антона, стало легко — впереди открылась дорожка:
— А знаешь, почему мы с тобой так похожи? спросил он, хитро прищурясь.
Даша отрицательно качнула головой, но в глазах уже затаилась искорка разгадки, надо было только раздуть — не хватало совсем чуть-чуть. Антон это чувствовал:
— А как тебя зовут?
— Даша, Дарья… — с недоумением произнесла девочка.
— Нет, полное имя…
— Никанорова Даша… Дарья Антоновна.
— А меня как зовут?
— Антон!
— Что получается? Ты — Антоновна, значит чья?
— Ты мой папа? — неуверенно тихо спросила она, и неожиданно улыбка сошла с её лица, в глазах грусть и молчаливый вопрос.
Антон даже испугался — неужели не поверила? Обнял за плечи:
— Да, я твой папа! — ему хотелось схватить эту маленькую женщину, растормошить и закружить по залу. Но возникшее в её глазах недоумение настораживало.
