Государь ненадолго сделался серьёзным, когда в ходе службы читались отрывки из апостольских сочинений. В тот день читали "Второе послание к коринфянам" от Павла - как раз то место, где упоминается склочный человек, говоривший на апостола хулу и смущавший коринфскую христианскую общину. Этого ругателя Павел призывал простить, уверяя, что склочный человек достаточно наказан, если восстановил против себя всех и видит обиженные взгляды, обращённые на него отовсюду.
Услышав эти слова, Влад насторожился, будто некий голос с небес сказал ему: "Вот как надо было поступить со склочным Кукувей. Вот к чему тебе следовало призвать здешних жителей. А ты им что насоветовал? Окажись апостол Павел здесь, он призывал бы простить старого сквернослова, а не избавиться от него".
На каждый день церковного года назначены свои чтения, так что совпадение между предметом недавнего суда и предметом чтений казалось почти невозможным. "Неужели, Бог всё-таки обращается ко мне?" - спросил себя младший Дракул и некоторое время размышлял над ответом, склонив голову, но затем глянул исподлобья в небо и мысленно произнёс: "Конечно, совет апостола лучше. Беда лишь в том, что здешние селяне не станут следовать такому совету. Старый Кукувя слишком досадил им. Да, я мог бы напомнить людям о христианском смирении и ехать дальше, ни о чём не заботясь, но я вник в дело и дал такой совет, который действительно поможет. Я доволен своим судом, а если я неправ, то хочу, чтобы мне растолковали, в чём я заблуждаюсь".
По мнению Влада, местный священник тоже должен был заметить, что дело о старом склочнике и послание апостола Павла удивительным образом перекликаются. "Если священник заметил, то пусть проповедует и докажет селянам, что они должны смиренно терпеть всякую издёвку, - рассуждал князь. - Но докажет ли? Нет. Наверняка, он пытался доказать ещё давно, но селяне всё-таки решили обратиться ко мне".
Правителю опять сделалось весело. Он снова стал видеть забавные огрехи церковной службы. Например, ему очень понравилось чтение Евангелия, начавшееся вслед за чтением апостольского послания. В этот раз попался отрывок из двадцать третьей главы Евангелия от Матфея, где говорится: "Горе вам, книжники и фарисей! Горе вам, вожди слепые!" - а юноша-чтец произносил эти слова таким пугающим голосом, что невольно вспоминались страшные сказки, слышанные в детстве. Чтец даже завывал немного, повторяя "горе вам", "горе вам". Владу стало жутко и смешно одновременно, поэтому государь еле удержался от улыбки, а по окончании службы объявил деревенскому старосте, что очень доволен и желает когда-нибудь ещё раз послушать здешнюю обедню.
Влад совсем не жалел, что задержался. Он даже подумал, что зря отказался причаститься. "Может, из-за этого от тебя ускользнуло ещё что-то чудесное, что могло бы произойти? - спохватился он. - Да, могло и ускользнуть, но теперь ничего не поделаешь - ты сделал выбор и остался непричастным".
* * *
Чешуйчатая шавка, которая стремилась проникнуть даже на обедню, преследовала младшего Дракула не всегда. Пока был жив старший Дракул, тварь могла не показываться младшему очень долго. Она не показывалась даже тогда, когда её звали. Например, в тринадцать лет Влад призывал шипящего советчика каждый вечер, ложась спать: "Ну, где ты, шавка? Мне очень нужно, чтобы ты мне подсказал! Очень нужно!" - но дракон не появлялся.
Временами Владу казалось, что отцовский дьявол не приходит, поскольку уже достаточно навредил, ведь в тринадцать лет у отрока стали появляться такие мысли, что в аду среди сластолюбцев он мог бы рассчитывать на почётное место. Случалось, княжич просто посмотрел на некую девицу, проходящую мимо, и вдруг начинал думать о ней такое, что если б она узнала, как он про неё думает, то посчитала бы себя сильно оскорблённой. Княжич и сам не ожидал, что станет думать так. А дьявол наверняка видел, кем стал отрок, и потому был спокоен за его будущее - незачем вмешиваться, если уже сотворил нового грешника.
Влад начал не только думать по-новому, но и делать то, чего раньше никогда бы не сделал. Например, как только отец уехал к султану, Влад тут же последовал прошлогоднему совету старшего брата - оделся поскромней и вышел через задний двор в город. Княжичу не препятствовали, поэтому его отлучки из дворца стали регулярными. Казалось, что отрок предоставлен сам себе, как это было в гостях у Яноша. Никто не надзирал и ничего не требовал.
Формально Влад всё же был занят делом. Когда отец отправился к султану "жаловаться" на Гуньяди, княжич стал соправителем старшего брата, но не считал это дело настоящим и не проявлял усердия:
- Не правление, а только игра в правление, - однажды сказал "соправитель".
