Уди показал нам четыре сорта вина, три красных и одно розовое – он сам придумал рецепты за те тридцать лет, что владеет виноградником. Несмотря на то что папа все время перебивал и комментировал, хозяину удалось подробно рассказать о специях и пряностях в каждом вине, о том, с какой едой оно лучше всего сочетается. Потом мы дегустировали: Уди налил мне и папе по трети бокала каждого сорта, а всё, что мы не допили, вылил. Увидев мой удивленный взгляд, пояснил: «Я каждый день пробую вино из тридцати-сорока бочек: если бы я жалел вино и не выливал, то очень быстро спился бы и не смог тут работать…» Гаю Уди тоже налил четверть бокала на пробу, невзирая на папин протест («Детям надо давать пробовать, тогда они не вырастут алкоголиками», – пояснил Уди). Когда папа поинтересовался ценой и узнал, что бутылка стоит около ста пятидесяти – двухсот шекелей, он чуть не поперхнулся и поспешно сказал, что таких денег у него с собой нет. Уди медленно повернул к нему голову – его загорелая шея еще больше сморщилась, он немного напоминал черепаху.
– Зээв, не надо плохо думать о людях. Вы – мои гости, и я вас угощаю. Если тебе потом захочется купить вино – пожалуйста, не захочется – дело ваше.
Папа опять смутился и ушел менять колесо. Гай побежал за ним.
Уди пристально меня разглядывал, нисколько не стесняясь.
– Ты похожа на маму, – не спросил, а утвердительно сказал он. Я улыбнулась. – Хорошо!
– Папа хороший, он просто… любит поговорить.
– У меня дети тебя старше. Трое. Все здесь выросли, все уже упорхнули из гнездышка. – Уди вздохнул.
– И все с детства пили вино?
– Конечно. – Уди серьезно кивнул. – И никто из них ни разу не напился – ни подростком, ни в армии, ни потом… Я их всему научил. Научить тебя?
Я кивнула.
– Это просто. Ты уже пила когда-то? Напивалась?
Я вспомнила вечер и ночь знакомства с Томэром и промычала нечто неопределенное.
– Вино? Сколько ты выпила?
– М-м-м… Не помню, мы пили из горла…
– Вот. Нельзя вино пить из горла. Из пластмассовых стаканов тоже нельзя. Вино надо пить из бокалов, из дорогих бокалов. Тогда выпить лишнего невозможно. Тогда вино – настоящее вино. А настоящие вина – они не врут. Это важно, это – главное. А дальше – водка, виски… Здесь такой секрет: только по отдельности. Не мешать. Тогда чувствуешь вкус и знаешь, сколько ты выпила. А когда мешаешь с соком и не знаешь, сколько там водки или виски, тогда все мешается, и тут начинается вранье, и ты уже себя не контролируешь…
Тут вошел папа – поблагодарил, вернул инструменты и слегка заискивающе попросил:
– Уди, а расскажи про то, как ты воевал… Гай маленький, не поймет, а Мишель запомнит на всю жизнь, такое живое свидетельство.
(Казалось, папа таким образом просит прощения за свое поведение…)
– Я был на «Китайской ферме», – охотно сказал Уди и выдержал паузу, в которую сразу вклинился папа:
– Ну надо же! На «Китайской ферме», ты слышала, Мишка? Это самое пекло, ад… Дедушке тоже досталось, но нельзя сравнивать. Наши сухопутные войска дошли до запада Синая, почти до Суэцкого канала, но египетская армия была куда больше и готова к бою, у нас была пехота и горстка танков, а у них – и танки, и артиллерия. Только на четвертый день удалось завладеть этими местами ценой большого количества жертв…
Я ткнула папу локтем в бок; он замолчал и виновато потупился. Уди продолжил как ни в чем не бывало:
– Помню, мы бросали в них гранаты, чтобы хоть как-то замедлить наступление, хотя вроде наступали мы, а не они…
– Последнее! – Папа поднял вверх указательный палец. – Знаешь, Мишель, почему это место называлось «Китайской фермой»? Раньше на этом участке была египетская опытная сельскохозяйственная станция, ее забросили еще во время Шестидневной войны, но японское оборудование так и осталось лежать, и наши солдаты приняли японские иероглифы на нем за китайские, отсюда такое название. Всё, Уди, я весь внимание.
– Зээв, – спокойно сказал Уди, – я же говорил: когда меня сбивают с мысли, я полностью теряю нить. А теперь мне пора идти, господин Энциклопедия. Мы с контуженым другом идем навещать третьего… помнишь, я говорил? Пока, Мишель, удачи тебе! Пока, маленький Гай! – Уди отвернулся, надел свою панаму цвета хаки.
– Подожди! – крикнул папа. – Я решил купить вино. Номер три, которое хорошо к баранине.
– Замечательно, очень рад за тебя. Бутылки бери из во-о-он того шкафа.
– Но деньги! – беспомощно простонал папа.
– Оставь номер телефона: потом тебе позвонит мой директор, оплатишь по кредитной карточке.
– Но, Уди…
– Ты меня слышал, Зээв. Это все – потом. Меня деньги не волнуют. У меня есть директор, он отвечает за финансовую сторону. А я – не про это.
– Постой! – крикнул папа ему вслед. – Но
