«Дорогой Томэр! Телефонный разговор был лишним. А главное я тебе написала в эсэмэске. Главное, что ты жив! И на самом деле это все, что мне от тебя надо. Мне даже необязательно с тобой видеться или разговаривать: чтобы любить тебя, мне достаточно знать, что ты есть. А я тебя люблю. И мне не стыдно. Мне очень радостно. Хотя тебе это не нужно. Но это неважно. И то, что ты спишь с той девушкой, а может (и скорее всего), не только с ней, – это тоже неважно. И то, что тебе не дадут построить Храм – тоже неважно. Даже интересней любить человека, который сделал все правильно и выполнил свой долг, но ему не дадут построить Храм. Это честнее, это правильно, это как в жизни, а не в книжках, которыми ты меня частенько попрекаешь. И как ты к этому относишься – тоже неважно. Потому что это ведь мои чувства, это не о тебе, это обо мне. Хотя люблю я тебя, и за это – огромное спасибо».
Из всех писем Томэру – посланных и непосланных – это было самым коротким. Я немедленно его отправила.
Сегодня у нас с Давидом не урок, сегодня мы будем просто жечь костер и праздновать Лаг ба-Омер. Но я привыкла к тому, что каждый раз, когда мы видимся, рассказываю ему что-то, а он внимательно слушает, удивляется, спорит. Сейчас мне тоже хочется подготовиться. Копаться в интернете лень, и я звоню папе.
– Слушай, пап… А есть еще что-нибудь интересное про Лаг ба-Омер?
– Определи интересное, дочь моя.
– Ну не знаю…
– Есть парадоксальное: в этот день умер ученик Рабби Акивы – Рашби, Шимон Бар Йохай.
– Тот самый, который книгу Зоар написал?
– Тот самый.
– Получается, мы и это… празднуем?
– Именно. Спроси: почему день смерти – не траур, а праздник?
– Считай, что спросила.
– В этот день он дал последний урок своим ученикам и раскрыл им самые великие тайны каббалы, и поэтому мир наполнился ярким, прекрасным светом…
– Это все классно, конечно, но… м-м-м… не совсем то, что я ищу.
– Так я не закончил, Мишка, ты меня перебила.
– Учусь у лучших.
– Ладно, ладно… Так вот. Ты слушаешь?
– Да, папа! Что я еще, по-твоему, делаю?!
– День смерти великого человека всегда отмечают не скорбью, а весельем…
– Теплее, теплее…
– Например, день смерти Адама тоже отмечался как праздник когда-то давно, об этом в источниках написано…
– Ну, ну, ну, продолжай!
– Так это всё. Для непонятливых: важно не то, что человека больше нет, а то, что он был.
– Бинго! Спасибо, папа!
На прошлых выходных мы с папой и Гаем ездили в Эфрат к Гершону и провели у них шаббат. Гершон и Хая зазывали нас к себе еще с похорон дедушки, но папа никак не мог найти удобное время, и поездка все откладывалась. Мне она пришлась очень кстати: когда я отослала Томэру письмо, показалось, что моя любовь к нему почти прошла или по крайней мере стала ручной, подвластной мне, как будто, проговорив любовь, я от нее избавилась, загнала ее в положенные, отведенные ей рамки. Но прошло время, эйфория выветрилась, а Томэр не появлялся, и, хотя я убедила себя, что ответ на письмо не только не нужен, но даже будет лишним, временами было нестерпимо грустно, и я страшно злилась на себя за это, как будто все дело в моей никчемности, слабой воле: не продержалась, не выдержала, не верна своему слову… Занятия с Давидом по-прежнему радовали (он двигался вперед семимильными шагами), но уже не так отвлекали, в них больше не было новизны. Поэтому, когда папа предложил смотаться на выходные в поселение Гершона в Иудейской пустыне, я обрадовалась возможности сменить обстановку и с нетерпением ждала поездки как невероятного приключения.
Бог, наверно, услышал мои молитвы (я все больше убеждалась в его существовании, а иногда и верила в Его особую снисходительность ко мне: Он часто исполнял мои желания, в том числе самые дурацкие; осечка произошла только с Томэром, и я уговаривала себя, что так и надо). Поездка оказалась очень яркой и незабываемой и началась с приключения, задолго до приезда в поселение… Папа подобрал меня на центральной автобусной станции в Иерусалиме в пятницу днем. Мы решили выехать рано, чтобы избежать пробок, так что папа, остановившись на бензоколонке купить Гаю сока и булочку, сразу рванул в сторону восточного выезда из города.
– Пап, а ты разве знаешь, как ехать в Эфрат?
– Указатели есть, разберемся.
– На территориях?
– Ну-у-у… почему бы и нет?
– А почему ты не хочешь поставить джипиэс?
– Не хочу! Я вчера попробовал, включил, так он территории не признает частью Израиля, всякие гадости говорит.
– Гадости?
– Ну, когда я проложил маршрут, он сказал: «Вы уверены, что хотите покинуть территорию Израиля?» Меня это взбесило, я его заткнул, обойдусь без него.
– Но, пап… Ты же считаешь, что Западный берег надо отдать палестинцам и что у нас нет права оккупировать эти земли…
– Считаю. Но я тут живу, я имею право так считать! А тут какой-то говнюк, который делал эту программу в своей Англии или Америке, диктует мне, что́ Израиль, что́ не Израиль…
