Благочестивый индус стремится постичь Брахмана. Он должен жить так, чтобы преодолеть зло, которое в себе носит, и таким образом освободиться от длинной череды перерождений. Он должен подавлять свои страсти. Он должен очистить разум, должен избавиться от плотских желаний. Ему следует быть милосердным и отказаться от эгоистических устремлений. Он не должен проявлять раздражения, лени, нетерпения, растерянности. Хорошо, если он молится каким-нибудь богам по своему выбору, например, Шиве или Вишну, но ему нужно помнить, что эти боги лишь проявления Брахмана. (Говорят, Шанкара на смертном одре просил у Брахмана прощения за то, что молился в храмах, посвященных другим богам.) Он должен учиться медитировать над «одним без второго». Когда же человек наконец понимает, что слился с Брахманом, причем не путем размышления, а интуитивно, благодаря милости Брахмана, он спасен и больше не подвергнется перерождению. Остаток дней он живет, искупая лишь ошибки теперешней жизни, на него более не давит бремя греховных мыслей или поступков, которые он совершил в прежних рождениях. Когда жизнь подходит к концу, его душа соединяется с вечной самостью. Сохраняет ли он свою индивидуальность? Нет. Зачем ему, если эго – источник страданий и греха и цель жизни – избавиться от него?
Я привел это краткое и не очень точное изложение доктрины Шанкары, чтобы читатель лучше понял описание жизни Махарши. Его биография была издана под названием «Самопознание», автор – Нарасимха Свами.
Родился Махарши в 1879 году в небольшом селении, милях в тридцати от крупного города Мадурая. Мальчику дали имя Венкатараман. Его отец Сундарам Айяр был адвокатом без диплома в местном суде – нечто вроде стряпчего – и пользовался среди односельчан уважением. Был он человек верующий, но не фанатик. «Священник в его доме регулярно молился перед изображениями богов, делал им подношения; только потом кушанья подавали членам семьи». Сундарам славился радушием, и, как говорили, любой пришедший мог рассчитывать на угощение. В семье были свои отшельники. Однажды какой-то странствующий аскет попросил в их доме приюта, но к нему отнеслись без должного уважения, даже не накормили, и он проклял семью: в каждом поколении кто-нибудь из членов семейства покинет дом и будет искать пропитания у чужих людей. В самом деле, дядя и старший брат Сундарама Айяра облачились в шафранно-желтые рубища аскетов и ушли навсегда.
Когда Венкатараману исполнилось двенадцать, умер его отец. Мать вместе с тремя сыновьями и дочерью переехала в Мадурай и поселилась с семьей деверя. Двое старших братьев пошли в школу. Венкатараман рос самым обычным мальчишкой, куда больше любил играть, чем учить уроки, и близкие уже тревожились из-за его склонности лениться. В шестнадцатилетнем возрасте он пережил нечто необычное. В Мадурай приехал один родственник, и когда мальчик спросил гостя, откуда тот прибыл, тот ответил: «С Аруначалы». Упоминание святого места, которое считается одним из восьми воплощений Бога, неожиданно потрясло мальчика, повергло его в какой-то радостный трепет. Потом впечатление изгладилось, и Венкатараман, казалось, обо всем забыл. Однако вскоре ему попалась книга, которую его дядя взял у кого-то почитать, – жития тамильских святых. Книга глубоко тронула Венкатарамана, но ни к каким последствиям это не привело – он вел ту же жизнь, как и раньше: играл в футбол, бегал, занимался борьбой и боксом. Он был сильный, подвижный и красивый юноша. Кризис наступил несколько месяцев спустя.
Его ученики передавали его собственные слова: «За шесть недель до отъезда из Мадурая в моей жизни случилась очень важная перемена. Я сидел в доме дяди на первом этаже. Я был совершенно здоров… Вдруг меня неожиданно охватил страх смерти. Я почувствовал, что умру. Никакой причины, например, плохого самочувствия, тому не было, и я сам никак не мог объяснить, да и не пытался понять, обоснован ли мой страх. Я просто почувствовал, что умру, и сразу стал думать, как быть. Мне не пришло в голову обратиться к врачу, или посоветоваться со старшими, или хотя бы рассказать друзьям. Я чувствовал, что должен решить все сам, сразу и на месте.
Потрясение от пережитого страха заставило меня задуматься, обратиться мыслями к самому себе. Мысленно я сказал: «Вот пришла смерть. Что это значит? Что именно умирает? Умирает тело». Я представил себе, как умираю. Вытянул и напряг конечности, имитируя окоченение. Для чистоты эксперимента я притворился трупом. Задержал дыхание, сжал губы, стараясь не издать ни звука. «Не произнесу ни слова – ни «я», ни какого-либо еще».
«Ну вот, – сказал я себе. – Тело умерло. Его унесут на погребальный костер, сожгут, превратят в пепел. Со смертью тела умру ли «я»? Разве тело – «я»? Оно недвижно и безмолвно. Но ведь я полностью ощущаю свою личность, даже слово «я», которое мысленно произношу. Значит, «я» – дух, существующий независимо от тела. Оно умирает, но духа смерть не затрагивает. «Я» – это бессмертный дух».
