Священник вместе со служкой направлялись в другой храм; кто-то сказал Венкатараману, что там его могут покормить, и он последовал за ними. Священник опять провел службу, но поесть юноше так и не дал. Тогда храмовый барабанщик отдал ему свою еду – миску вареного риса – и отвел в соседний дом, чтобы его там напоили. Пока Венкатараман ждал воды, он уснул и спал до утра. На рассвете он отправился в Тируваннамалай, в окрестностях которого, у священной горы, стоял великий храм Аруначалы.
До храма оставалось двадцать миль, а юноша проголодался и страшно устал. Следовало где-то раздобыть еды и денег на проезд. У Венкатарамана были золотые серьги с рубинами, стоившие двадцать рупий. Он зашел в какой-то дом, где сердобольная хозяйка накормила его, а ее муж ссудил под залог серег четыре рупии и выдал расписку. Потом хозяева накормили гостя еще раз и отправили на станцию, дав ему на дорогу пакетик сластей. Выкупать серьги Венкатараман не собирался и расписку выбросил. Спал он на станции, а на следующий день сел на поезд до Тируваннамалая. Там он уже издали увидел башни храма и немедля двинулся в путь.
Ворота храма оказались открыты, кругом – ни души. Венкатараман прошел во внутреннее святилище, где находился лингам – символ Шивы, и там посвятил себя Богу. Возвращаясь в город, он выбросил подаренный ему пакет со сладостями, сказав: «Зачем мне кормить эту обузу?» Под обузой подразумевалось тело. Вскоре какой-то человек предложил ему обрить голову и повел к цирюльнику. У Венкатарамана были прекрасные длинные черные волосы; от цирюльника он вышел обритый наголо, как и полагалось аскету. Обритая голова означала, что человек отрекся от мирских сует. Венкатараман оторвал от одежды узкую полосу, из которой сделал набедренную повязку, а остальное выбросил вместе с остатками денег. Он снял с себя и священный шнур. Такой шнур, сплетенный из трех нитей, брахман получает на торжественной церемонии в восьмилетнем возрасте; шнур вешается на левое плечо и продевается под правой рукой. Это знак второго рождения. Сняв с себя шнур, Венкатараман тем самым отрекся от принадлежности к высшей касте и от своего тела. После бритья головы он не сделал ритуального омовения: «Для чего мне мыть эту обузу?» Однако прежде чем он вступил в тысячеколонный зал, чтобы погрузиться в медитацию, словно по волшебству, пошел сильный дождь и омыл его.
Несколько недель Венкатараман, соблюдая обет молчания, оставался в зале, время от времени погружаясь в блаженное самадхи. Одна женщина, тронутая его молодостью и благочестием, приносила ему еду; ел он совсем мало. Правда, жизнь ему отравляли местные мальчишки – их задевало, что юнец, почти не старше их самих, избрал путь аскета. Они развлекались, швыряя в него камни и черепки.
Чтобы от них отделаться, Венкатараман ушел в подземелье, где хранились священные изображения. Там было темно, сыро и очень грязно; внутри не убирали и не зажигали свет. Когда юный Венкатараман погружался в медитацию, на него набрасывались всевозможные насекомые: осы, москиты, муравьи. От многочисленных укусов ноги у него покрылись язвами. Он же ничего не чувствовал.
Однажды некий человек пришел, чтобы прогнать озорничавших на территории храма мальчишек, и спустился в подземелье. Когда глаза его привыкли к темноте, он разглядел в глубине юное лицо Венкатарамана. Потрясенный, он пошел в храмовый сад, где сидел один свами с учениками, рассказал им об увиденном, и все спустились в подземелье. Они вынесли оттуда молодого аскета и поместили его в соседнем святилище. Венкатараман, погруженный в самадхи, с закрытыми глазами, не чувствовал, что с ним происходит.
Он оставался там, куда его принесли, несколько недель; и за ним присматривал и кормил живший там свами. Юноша подолгу не выходил из медитации – по восемь – десять часов, – и еду приходилось вкладывать ему в рот. Позднее Венкатараман перешел в сад и сидел там под деревом.
Паломники стекались к храму, чтобы посмотреть на него. Некий преданный (то есть преданный Богу, учению, учителю) по имени Найянар стал почитателем юноши и прислуживал ему. Найянар, посвятивший себя духовным занятиям, читал Венкатараману труды по адвайте. Этой доктрины Венкатараман еще не знал, ведь, кроме школы в Мадурае, он нигде не учился. Однако Найянар не мог быть с ним постоянно, а в его отсутствие молодому аскету очень досаждали любопытные и мальчишки-хулиганы, которые считали его сумасшедшим и издевались над ним. Случилось так, что некий свами, будучи под глубоким впечатлением от религиозного рвения Венкатарамана и чистоты его сердца, пригласил его в святилище неподалеку от Тируваннамалая, где ему никто не помешает медитировать. Венкатараман согласился и провел там полтора года.
В это время аскет по имени Паламисвами, которому посоветовали навестить Венкатарамана, увидев его, сразу понял, что нашел своего духовного спасителя, и решил остаться и служить ему. Он ограждал аскета от любопытных, принимал от его имени подношения. В полдень тот съедал чашку риса, остальное же возвращалось жертвователям.
