К своим рассказам Чехов никогда не относился серьезно: писались они ради денег, и, по его словам, на рассказ уходило не больше дня. В Петербурге же он вдруг с удивлением обнаружил, что знаменит. В его рассказах, таких, казалось бы, пустяковых, читатели Петербурга, тогдашнего культурного центра России, увидели и свежесть, и живость, и оригинальность. Чехов стал важной персоной. Его воспринимали как одного из самых одаренных писателей современности. Издатели журналов наперебой предлагали более высокие, чем раньше, гонорары. Один известный русский литератор уговаривал его бросить легкие рассказы и взяться за серьезную беллетристику.
Чехова все это впечатлило, но он никогда не намеревался стать профессиональным сочинителем. «Медицина, – говорил он, – моя законная жена, а литература – только любовница». Возвращаясь в Москву, Чехов намеревался зарабатывать на жизнь медициной. Правда, нужно признать, что он не старался обзавестись хорошей практикой. Многочисленные друзья присылали к нему в качестве пациентов своих знакомых, но те редко платили за визиты. Веселый, обаятельный, со звонким заразительным смехом, Чехов был желанным и частым гостем в богемных кругах. Он любил ходить на вечеринки и любил сам их устраивать. Любил и выпить, но лишнего себе не позволял, разве что на свадьбах, именинах или церковных праздниках. Женщинам он нравился, у него нередко случались романы.
Со временем Чехов стал чаще выбираться в Петербург и путешествовать по России. Каждую весну, предоставив немногочисленных пациентов самим себе, Чехов отвозил всю семью в деревню, где и оставался до конца лета. Стоило местным жителям узнать, что он доктор, к нему начинали толпами валить пациенты, с которых он ничего не брал. Ради заработка приходилось сочинять рассказы. Они были все лучше и лучше, и платили за них хорошо, вот только не умел Чехов жить по средствам. В одном из писем Лейкину он писал: «Вы спрашиваете, куда я деньги деваю… Не кучу, не франчу, долгов нет, я не трачусь даже на содержание любовницы (любовь достается мне gratis[102]), и при всем при том у меня из трехсот рублей, полученных от Вас и от Суворина перед Пасхой, осталось только сорок, из коих ровно сорок я должен отдать завтра. Черт знает, куда они деваются!»
Чехов переехал с семьей на другую квартиру, где у него была своя комната, но чтобы платить за новое жилье, приходилось выпрашивать у Лейкина авансы.
В 1886 году у Чехова опять открылось кровохарканье. Ему следовало отправиться в теплый Крым; туда ездили лечиться больные туберкулезом, как европейцы ездили на французскую Ривьеру и в Португалию – и благополучно умирали. Однако на поездку у него не было ни гроша. В 1889 году умер от туберкулеза брат Николай, довольно способный художник. Для Чехова это был сильный удар и одновременно предупреждение. К 1892 году здоровье его настолько ухудшилось, что он побоялся остаться на зиму в Москве. Он занял денег и купил небольшую усадьбу недалеко от Москвы в деревне Мелихово и, по обыкновению, взял туда всю семью: грубияна отца, мать, сестру и брата Михаила. Он накупил уйму лекарств; как всегда, к нему толпой пошли пациенты. Он лечил их, как мог, и, тоже как всегда, не брал ни копейки.
В Мелихове Чехов провел с перерывами пять лет, и то были счастливые годы. Там он написал свои лучшие рассказы, за которые платили очень щедро – сорок копеек за строку. Он занимался земскими делами, добился прокладки новой дороги, строил за свой счет школы для крестьянских детей. Приезжал к нему в гости вместе с женой и детьми брат Александр – законченный пьяница. Приезжали, порой на несколько дней, друзья, и Чехов, хоть и жаловался, что ему не дают работать, жить без этой кутерьмы не мог. Даже больной он оставался веселым, сердечным, любил смеяться и смешить. Иногда он ездил в Москву – развеяться. В 1897 году во время такой поездки у Чехова открылось горловое кровотечение. Он попал в больницу и несколько дней был на волосок от смерти. Раньше он не желал верить, что у него туберкулез, теперь доктора сказали, что у него поражены верхушки легких, и если он не хочет умереть, следует переменить образ жизни. Чехов вернулся в Мелихово, но жить там зимой уже не мог. Пришлось отказаться и от медицинской практики. Чехов отправился в Биарриц, потом в Ниццу, а потом в Крым, в Ялту. Доктора советовали ему там поселиться, и он, взяв у своего друга, издателя Суворина, аванс, построил себе дом. С деньгами у него, как всегда, было туго.
