Время химер полностью

Офелия восхищена жизнелюбием матери, всегда – вопреки возрасту и приступам ревматизма – готовой заниматься спортом, путешествовать, запускать новые проекты. Как ни странно, Офелия в свои сорок лет чувствует себя большей домоседкой, чем мать. Ей нравится спокойно сидеть дома со своим партнером Джонатаном и сыном Захарией. Идеальный вечер для нее – чтение в уголке у камина, под классическую музыку, с чашкой чая.

Но мать раз за разом заставляет ее вырываться из рутины.

Дорога все круче, но Алиса продолжает беседу и продолжает идти с прежней бодростью.

– Аксель меня впечатляет, но и беспокоит, – говорит она.

– Она ведь не умеет ни летать, ни плавать, ни зарываться в землю, ей нечем тебя тревожить, не то что другим твоим созданиям…

– Зато она умеет думать. Ты видела, как она великолепна во всех логических играх? А как она обожает превосходить саму себя! У нее неутолимая жажда знаний.

– Согласна, она сильно превосходит зрелостью Захарию, – отвечает Офелия, – хотя у него тоже живой ум, благодаря Аксель он быстрее учится.

Они выходят на плоскую площадку между сугробами и галечной насыпью.

– Я тоже за ними наблюдаю, – продолжает Алиса. – Они играют вдвоем во все стратегические игры, игры на развитие памяти, отгадывают загадки… Эти игры основаны на сотрудничестве, хотя Захария догадывается, что Аксель старается не унижать своего «брата» и часто ему поддается.

– Это потрясающе! – подхватывает Офелия. – Эта парочка – идеальный пример синергии двух совершенствующих друг друга душ. Даже в супружеских парах редко бывает такая степень взаимопонимания.

Моя мать. Моя дочь. Мой внук. Каждое поколение сталкивается с тем же вызовом, что и предыдущее: борьба за свою любовь.

Алиса находит оптимальный ритм ходьбы, но для ее дочери это слишком быстро, она с трудом за ней поспевает.

– Плюс к полученному от нас образованию у Аксель особенный образ мышления, связанный с ее видовой принадлежностью, это позволяет ей всегда находить оригинальные решения.

– Какие именно? – спрашивает запыхавшаяся Офелия.

– Например, она анализирует собеседника, чтобы всегда говорить то, что он хочет услышать.

– Ты права.

– Она делает это инстинктивно. И в диалоге приспосабливает свою лексику, чтобы у собеседника было впечатление, что они говорят на одном языке.

– Скорее так ведет себя хамелеон, а не саламандра…

Обе смеются.

– Такова ее стратегия, – продолжает Алиса, отсмеявшись. – Способ от всех добиться симпатии. Она в совершенстве овладела даже жаргоном Ариэлей.

– Это способ соблазнять, – замечает Офелия.

– Да, для своих десяти лет она уже настоящая соблазнительница. Видела, как она умеет встряхивать своими необычными рыже-черными волосами?

– То ли еще будет!

– Короче говоря, создав этот уникальный четвертый гибрид, я, кажется, замкнула круг, завершила проект «Метаморфоза», – заключает Алиса.

Мать и дочь покидают ровную лыжню и карабкаются вверх, дыша чистым воздухом высокогорья. У их ног простерся Валь Торанс, откуда то и дело взлетают Ариэли с лыжниками.

Впредь все события будут плодами посеянных нами зерен: белых, связанных с воздухом, синих, связанных с водой, черных, связанных с землей, и одного-единственного желтого зернышка, связанного с огнем.

Внезапно они замечают на месте съехавшего вниз сугроба замороженный медвежий труп.

На самом деле мир развивается не линейно, а циклически.

Представление о постоянном росте – это мужское восприятие.

Представление о повторяющихся циклах больше присуще женщинам, потому что в наши организмы вшит процесс создания, трансформации, выталкивания и уничтожения яйцеклетки.

Мы, женщины, интегрировали понятия рождения, созревания, старости, смерти и возрождения.

Следом за весной наступает, лето, осень, зима – и снова весна.

Ночь сменяется днем. Тьма – светом. Холод – теплом.

И точно так же Вселенная, вероятно, циклическое явление: Большой взрыв – расширение – рассеяние – энтропия – новое сосредоточение – Большое сжатие в крохотное пространство… И опять взрыв.