И тогда Алиса делает нечто такое, на что раньше, по собственному убеждению, не была способна. Она стискивает руку Бенджамина и, словно желая войти в резонанс с поцелуем дочери и Гермеса, целует друга. Тот, оправившись от неожиданности, с наслаждением отвечает ей тем же самым.
Он сжимает Алису в объятиях, а она шепчет ему на ухо:
– Иногда не думаешь о том, что слишком очевидно…
Теперь у Алисы и Бенджамина идеальный роман. Они – счастливая пара: здоровые, спортивные, активные участники жизни Валь Торанса.
Алиса открыла в себе нечто, о чем прежде не подозревала: вкус к еде. И немудрено, ведь Бенджамин – прирожденный кулинар. Он заботится и о вкусовых качествах, и о внешнем виде своих блюд. Чем больше Алиса ценит блюда своего возлюбленного, тем сильнее ее желание делиться с ним наслаждением, которое он ей дарит.
С Бенджамином она познает новую для себя сексуальность. Насколько пассивен был Симон, настолько Бенджамин изобретателен.
Алиса любит в нем именно его авантюризм. В нем живет неутолимое любопытство, он постоянно в поиске новых областей для экспериментов, как духовных, так и телесных.
Как-то раз их завтрак на кухне нарушается стуком в дверь.
Бенджамин открывает дверь. На пороге стоят Офелия и Гермес, очень оживленные, несмотря на холод, превращающий их дыхание в пар.
– Мы хотим, чтобы вы первыми узнали новость, – заявляет Офелия, забыв поздороваться.
– Что за новость? – спрашивает вставшая из-за стола Алиса.
– Это случилось, мама! Я беременна.
Алиса крепко обнимает сначала дочь, потом Гермеса.
– Давно ты узнала?
– Сегодня утром. И первым делом – к вам! У меня задержка месячных, а в аптечке большой запас тестов на беременность. Я сделала два, для верности.
– Сколько уже длится задержка?
– Девять недель.
– Уже должно прослушиваться сердцебиение.
– В больнице Валь Торанса есть стетоскопы, – подсказывает Бенджамин. – Я мигом!
Он быстро возвращается со стетоскопом. Алиса прикладывает прибор к животу дочери.
Гермес и Офелия переглядываются и улыбаются до ушей. Но Алиса все еще слушает, хмуря лоб.
– Если быть точной, их целых два. Два сердечка! Милая, у тебя будет двойня.
Улыбаются все, кроме Алисы.
– Все логично, – говорит она. – В помете летучих мышей в среднем четыре мышонка, Ариэли часто рожают троих, Сапиенсы – одного. Значит, в данном случае двойня в порядке вещей.
Офелия сильно сжимает «руку» Гермеса. Через минуту радостные будущие родители убегают.
– Все чудесно, – говорит Бенджамин, закрыв за ними дверь. – Некоторые переломные события сначала удивляют, но они предвещают важные исторические этапы. Сначала апокалипсис, потом твое изобретение – гибриды. Результат – это мгновение чистой гармонии.
Новый стук в дверь. К ним пожаловал запыхавшийся офицер.
– У нас визитер! – выпаливает он.
– Ариэль? Человек?
– Не то и не другое. Странное существо. Видели бы вы его голову! Кажется, он ранен. Говорит, у него срочное сообщение для Алисы Каммерер. Можно привести его к вам?
Через несколько минут гость уже стоит перед дверью шале Бенджамина.
Это Диггер. Он весь изранен и совершенно обессилен.
– Умолю, Матушка, срочно вернись в Кукуфас! – хрипит, отдышавшись, Диггер. – Сжалься, не бросай нас в трудный час, иначе все твое дело будет погублено.
– Что произошло? – едва не срывается на крик Алиса.
Бенджамин дает Диггеру воды, тот с фырканьем выпивает залпом весь стакан.
– Война.
– Как это?!
– Вот так, война.
– Кто воюет?
– Мы, Диггеры, с Наутилусами.
Алиса не верит своим ушам.
– Наш правитель считает, что остановить это под силу одной тебе. Набралось уже много погибших с обеих сторон. Все попытки провести демаркационную линию проваливаются.
– С каждым днем растет число жертв! – напирает Диггер. – «Только Матушка может спасти своих детей», – сказал Гадес.
